– Не сейчас, – перебил я его. – Генри нашел радиопередатчик?
– Нет, – ответил сам Генри. На этот раз его голос звучал особенно печально. – Они взорвали туннель с другой стороны и полностью запечатали его.
«А завтра, – подумал я, – нас затолкают в туннель с этой стороны и завалят его». Возможно, Леклерк не лгал, когда говорил, что не станет нас расстреливать. Голод убивает медленнее пули, но так же эффективно.
– Что ж, Флек, как вам это нравится? – спросил я. – Ваша дочь учится в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре, рядом с авиационной базой Вандерберри – самой большой в мире базой для межконтинентальных баллистических ракет. Цель номер один для водородной бомбы. И азиаты захватят ваш новый дом – Австралию. Сколько погибнет людей…
– Ради бога, заткнитесь! – рыкнул он. Его руки сжались в кулаки, на лице страх и отчаяние боролись с яростью. – Чего вы от меня хотите?
Я рассказал ему, чего я от него хочу.
Когда солнце коснулось края моря, пришли охранники, чтобы проводить нас в бункер. По дороге я оглянулся и увидел свет прожектора возле ангара. Леклерк и его люди собирались работать всю ночь напролет. Пусть работают. Если у Флека все получится, «Черный крестоносец» никогда не достигнет конечного пункта назначения.
Если у Флека все получится.
Суббота, 03:00–08:00
Я проснулся в ночной темноте. Спал я часа четыре, может, шесть, не знаю. Точно знаю только одно: лучше мне не стало. Жара в наглухо запечатанном бункере угнетала. Воздух был спертым и зловонным, а производителю тех матрасов, которые нам дали, стоило бы заняться изготовлением бетона.
Я кое-как сел и лишь благодаря чудом уцелевшим обрывкам гордости не закричал во всю глотку, когда случайно оперся на левую руку. Но еще немного, и не сдержался бы. Я прижался здоровым плечом к стене и услышал, как рядом кто-то ворочается.
– Проснулись, Бентолл? – спросил капитан Гриффитс.
– Угу. Который час?
– Три часа, уже начало четвертого.
– Три часа! – Капитан Флек обещал закончить в крайнем случае к полуночи. – Три часа. Капитан, почему вы меня не разбудили?
– Зачем?
Действительно, зачем? Чтобы сходить с ума от беспокойства, вот зачем! Ни я, ни кто-либо другой все равно не могли отсюда выбраться. Через полчаса после того, как нас здесь заперли, мы с Гриффитсом и Брукманом осмотрели все стены и двери при свете спичек. Искали хотя бы одно уязвимое место. Совершенно безнадежная затея, если принимать во внимание, что стены бункера, построенные из армированного бетона, должны были выдерживать взрывную волну мощностью во много тонн. Как мы и ожидали, найти ничего не удалось.
– Снаружи никакого шума? – спросил я.
– Ничего, совсем ничего.
– Что ж, – с грустью заметил я, – было бы обидно, если бы я не установил этот чудесный рекорд.
– Вы о чем?
– К чему бы я ни прикасался на этом чертовом задании, все шло не так. Если вы ищете постоянства, обратитесь к Бентоллу. Зря я надеялся, что этой ночью все может измениться. – Я покачал головой в темноте. – Флек опаздывает на три часа. Как минимум на три часа. Его либо поймали, либо заперли на всякий случай. Впрочем, это уже не важно.
– Думаю, шанс еще есть, – возразил Гриффитс. – Каждые пятнадцать минут кто-нибудь из моих людей забирается на плечи товарища и выглядывает через вентиляционную решетку. Ничего интересного они, разумеется, не видели, только гору с одной стороны и море – с другой. Но почти всю ночь ярко светила луна. Флек просто не мог незаметно улизнуть с корабля. И все же у него еще есть шанс.
– Вы говорите, почти всю ночь? Почти?
– Около часа ночи ее закрыли облака. Продлилось это где-то полчаса, – неохотно признался Гриффитс.
– Флеку не нужно полчаса, хватило бы и пятнадцати минут, – мрачно сказал я. – Нет смысла дальше обманывать себя.
Все равно ничего хорошего нас не ждало. Я слишком многого хотел. Надеяться, что лунной ночью Флек сможет незаметно выбраться с корабля на пристань, где дежурит охранник, а в сотне ярдов ведутся работы при свете ярких прожекторов, это само по себе очень смело. А ждать, что он потом незаметно проберется в домик капитана в пятидесяти ярдах от ангара, выкрадет ключи, освободит Мари из оружейного склада, а затем и нас, просто безрассудно. Но это была единственная соломинка, и утопающие всегда крепко держатся за нее.
Время тянулось, ночь казалась бесконечной, но тем не менее совсем скоро она должна была закончиться. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь спал. Отдохнуть мы еще успеем, недолго осталось. Ученые о чем-то тихо переговаривались с женами. Я вдруг с ужасом поймал себя на мысли, что не узнаю этих женщин, если еще раз встречусь с ними, ведь я ни разу не видел их при свете дня. Атмосфера становилась все удушливей, дышать этим тяжелым спертым воздухом было невыносимо, жара усиливалась, пот катился по лицу, рукам и спине. Время от времени одного из матросов приподнимали наверх, чтобы он мог заглянуть через решетку, и каждый раз ответ оставался неизменным: яркая луна.
Так продолжалось до четырех часов. Едва решетка оказалась у матроса на уровне глаз, как он объявил:
