– Во-первых, речь таэдов. Как свободно он говорил за тебя на Фомальгауте-2! Здесь недостаточно иметь память о языке, для свободного общения нужен навык. Во-вторых, он имеет возможности влияния на человеческий мозг, которых ты никогда не имел и другие люди не имеют. В частности, волевым усилием замедлять восприятие времени. Или отключать эмоции. Ну а в-третьих, тот второй Смотритель на Белом Объекте распознал его как своего во время соприкосновения умов. Если бы Гемелл был просто фантомной личностью психически больного человека, другой муаорро это бы увидел. И, скорее всего, уничтожил бы тебя. Но он доверял Гемеллу настолько, что предпочел сам пойти на смерть, лишь бы не убивать вас.
Первые две причины меня не убедили – я и сам о них думал время от времени. С ними, на самом деле, все не так однозначно. Но третья причина… это действительно аргумент, и я был поражен тем, что не заметил его сам. Как я мог упустить это?
«
«Да неужели? А что ж ты сам не сказал мне об этом аргументе? Видимо, тоже туповат?»
«
Значит, я все-таки не сумасшедший… Меня охватило странное чувство. С одной стороны, облегчение, а с другой – замешательство. Похоже, Гемелл прав. Безумие это, по крайней мере, что-то понятное и свое, человеческое, в отличие от инопланетянина, застрявшего в твоей голове. Такое положение вещей делало не только Гемелла более чужим по отношению ко мне, оно делало и меня более чужим для остального человечества. Я какой-то урод. Гибрид. Симбиот.
«
«Но они, к счастью, помалкивают и не болтают голосами в голове!»
– Ты сейчас разговариваешь с Гемеллом? – улыбнувшись, спросила Лира.
– Да, – спохватился я. – Это так заметно?
Она кивнула:
– Я раньше все гадала, что означают эти моменты, когда ты вдруг зависаешь. Списывала на рассеянность, присущую гениям.
– Но оказалось, что это всего лишь пришелец в моей голове.
– Да, всего-навсего.
«Вот видишь, она считает меня гением, а не туповатым!»
«
– И что он сейчас говорит?
– Что ты умная.
«
– Очень любезно с его стороны. Что ж, значит, я не замужем за сумасшедшим.
– Да. Ты замужем за симбиотом, в сознании которого поселился инопланетный паразит.
– А Гемеллу не обидно, когда ты его так называешь?
– Да какое мне дело до его чувств? Он не заботился о моих чувствах, когда влез ко мне в голову!
– И все-таки?
Я впервые задумался об этом.
– Не знаю. Он никогда не жаловался. Думаю, Гемелл не чувствует обиды.
«
– Так ли уж он мешает тебе?
– В смысле? Разумеется, мешает!
– Вчера я пересматривала свои заметки за все десять дней наших бесед. Не считая панической атаки, ты не упомянул ни одного случая, когда Гемелл бы как-то навредил тебе или твоим интересам. При этом указал как минимум двенадцать случаев, когда он существенно помог. Без него мы не оживили бы Иши. Три раза он спас тебе жизнь. Один раз – мне. Потому что если бы те бандиты сделали то, что хотели…
– Тебя спас Герби.
– Потому что ему это приказал Гемелл.
Ее слова заставили меня задуматься. Действительно, мое отношение к Гемеллу по инерции определялось самыми первыми эмоциями, которые я испытал, узнав о нем. Но с тех пор многое произошло. И я узнал его лучше. Почему же по-прежнему он меня раздражает?
Поразмыслив, я понял: потому что его присутствие мне навязано. Это естественное чувство сопротивления чужой воле, которая ограничивает тебя. Меня бесит то, что я не могу от него избавиться. Если бы Гемелл существовал вне меня, в своем собственном теле, как Иши, то мы бы уже, наверное, стали друзьями.
«Да-да, Гемелл. Не ты один тут терпишь и смиряешься».
