Взгляды, жесты, улыбки, голоса – все складывалось в прекрасный узор нашего семейного счастья. Мы не просто рядом, как раньше, мы – вместе! Удивительно близкие друг другу, единые, свои…
Из того времени мне особенно запомнился один момент. Выбивавшийся.
Мы лежали на кровати в ее каюте. Лира положила мне голову на грудь.
– Когда-нибудь я тебе надоем, – тихо произнесла она. – И наши странные отношения тоже.
– Ничего подобного не слу… – начал я, но Лира прижала ладонь к моим губам.
– Я это сейчас не тебе говорю, – продолжила она все тем же мягким тоном. – Не тебе нынешнему. Я это говорю тебе будущему. Тому, кто поймет, что пора двигаться дальше. Кто найдет кого-то, с кем будет более счастлив. Рано или поздно ты найдешь, несмотря на Гемелла и все прочее. Я хочу сказать: я понимаю.
Она убрала ладонь, позволяя мне говорить.
– Это самое мрачное, что я когда-либо слышал. И я, разумеется, приложу все усилия для того, чтобы такого меня никогда не появилось. Зачем ты вообще думаешь о столь ужасных вещах?
– А тебя разве не пугает будущее наших отношений?
– Страх перед будущим не должен отравлять настоящее. А иначе получается, что будущее, которое может и не наступить, лишает нас настоящего, которое уже есть.
– Звучит разумно. Но страх все равно остается.
Я сжал ее крепче и поцеловал. А затем сказал:
– Что бы ни ждало нас в будущем, мы встретим это вместе.
В самом ближайшем будущем нас ожидало научное счастье вдобавок к семейному. Иши наконец разговорился про свою цивилизацию. Если раньше он избегал этих тем, то теперь, после недели чтения книг по неккаристике, нашего гостя словно прорвало.
– Домыслы ваших ученых возмутительны! Просто какая-то карикатура на нашу цивилизацию, – сказал он. – Я должен это исправить. Запишите мой рассказ!
Так мы стали делать уникальные записи. Неккарец садился перед камерой и начинал говорить по той или иной теме, которую сам выбирал заранее. Мы могли задавать вопросы, и он исчерпывающе на них отвечал! Почти во всех его рассказах были потрясающие данные, существенно корректирующие или даже опровергающие наши представления об их цивилизации.
Мы узнали, насколько это общество было гармоничным, его государственное устройство – мудрым, а культура – возвышенной. Становилось особенно горько при мысли о том, что такая благородная и добрая раса уничтожена.
Доступ к уникальным сведениям из первых рук вскружил нам голову. Мы с Лирой взахлеб обсуждали каждый рассказ Иши, вносили черновые пометки, на основании которых подготовим книгу по цивилизации неккарцев. Да, мы решили с ней написать книгу в соавторстве. Ну а затем, когда возмущенные неккаристы обрушат на наш труд град критики, опубликуем подтверждающие видеозаписи Иши. А уже когда те станут сенсацией и вызовут, в свою очередь, обвинения в подделке, представим миру и самого неккарца. Живьем. Тогда уже никто не посмеет запереть Иши в какой-нибудь лаборатории, поскольку его существование станет всем известно.
Я опасался, что женитьба на Лире испортит мои отношения с Келли. Ну, ревность, обида и все такое. Но нет, мой друг больше не возвращался к этой теме и общался со мной по-прежнему непринужденно и открыто. Единственное, что изменилось, – он перестал подкатывать к Лире с непристойными предложениями.
– Если бы я знала, что так будет, то вышла бы замуж за тебя еще раньше.
– На Капири?
– На Фомальгауте-2. Как только он пробудился, сразу бы ему сказали, что мы женаты.
– На планете таэдов нас некому было поженить.
– А как же сами таэды? Заключили бы брак по их правилам. – Она смеялась.
– Генерал Иуэ сказал, что у них было принято при заключении договора отрезать себе конечность. Неизвестно, какая дичь у них предполагается при заключении брака. Так что я бы не рисковал.
– По-твоему, я не стою риска?
Вот как женщины умудряются так перекручивать слова?
– Стоишь! Но я бы не хотел рисковать тобой.
Что касается Гемелла, то Лира заваливала меня кучей вопросов о нем, помечая что-то при этом в блокноте. Такие сеансы проходили по утрам, после завтрака. Мы оба ей отвечали. Иногда речь шла о его прошлом. Но в основном я очень подробно пересказывал то, как мы с Гемеллом общались начиная с Лодвара.
Через десять дней полета Лира объявила вердикт:
– Ты не сумасшедший. В тебе действительно есть сознание другого существа. Это не какая-то отколовшаяся часть твоего сознания.
«
– Как ты пришла к такому заключению?
