Да, и в самом деле. Пузырек стоял на столе. Я подошел и взял его в руку. Затем сжал холодное стекло, размышляя.
– Он мне не нужен! – объявил я наконец и поставил его обратно.
Никаких сексуальных приключений с Вандой или кем бы то ни было еще мне совершенно не хотелось. Ничего не будет. В душе моей распространился лед. Не терпелось поскорее покинуть «Отчаянный», что я и сделал. Здесь все было пропитано атмосферой предательства и смерти. И чудовищных неудач, при воспоминании о которых погасла искорка радости от новости, что Герби можно починить. Возможно, Зигмар ошибается и на базе скажут иначе.
Когда я вышел из шлюза, стало легче. Вот Ванда, пышущая энергией даже когда стоит, а там, чуть дальше, матросы, копошащиеся у истребителей, и мичман, извергающий на них потоки заковыристой брани… Я словно выбрался из душного подземелья на свежий воздух. Вернулся туда, где жизнь бьет ключом, где происходят судьбоносные события, в которых я что-то значу и могу приносить пользу. Туда, где я начал жизнь с чистого листа и пока еще не облажался.
– Поработать ртом хочешь? – спросила Ванда. – Время обеда.
– Ага.
Мы направились в кают-компанию. Мой прежний звездолет остался позади – молчаливый и безжизненный.
В этот раз помещение было заполнено. За столами среди множества людей в белой форме выделялся бородатый человек в черном.
– У вас есть священник? – спросил я, когда мы пробирались к свободному столику.
– Да. Капеллан. Как и на каждом корабле флота.
Я вспомнил, что вчера она показывала мне часовню на плане.
– Его зовут отец Варух, – добавила Ванда.
– Ты ходишь на службы?
– Только на обязательные церемонии. В начале полета, в конце и на День Поминовения. А что?
– Да так… Просто необычно смотрится.
– Ты по-прежнему неверующий?
– Я… – Вопрос застал меня врасплох. – Не знаю. Все сложно.
– Бог либо существует, либо нет. Что тут сложного?
– Ну, вера – это ведь не просто признание того, что Бог существует. Это определенные отношения с Ним. Доверие Ему.
– А ты не доверяешь?
– Скажем так, я пока не готов к серьезным отношениям с Богом. И не уверен, что это мое. Но иногда я молюсь. За прошедший год мне всякое довелось повидать, и порой без молитвы было никак.
– Понимаю.
– Правда? Ты тоже скорректировала взгляды? – поинтересовался я, вспомнив, что раньше Ванда говорила о себе как о неверующей.
– Да, пожалуй, хотя до молитв у меня не дошло. На дежурствах бывает много свободного времени, чтобы подумать. Я думала о том, что у каждого базового стремления человека есть то, что способно его удовлетворить. В случае голода – пища, жажды – питье, любознательности – знание и так далее. Как ни крути, но невозможно отрицать, что стремление к бессмертию, преодолению смерти – одно из самых базовых в человеке. А значит, должно быть то, что его удовлетворяет. Вечная жизнь. И Тот, Кто дает ее. Но на этом я пока остановилась. К серьезным отношениям с Богом тоже пока не готова, в этом смысле я сказала, что понимаю тебя.
– Забавно: ты веришь, но не молишься, а я не верю, но молюсь…
– Из нас двоих мог бы получиться один нормальный верующий.
Посмеявшись, мы переключились на другую тему – что будет после того, как «Благословенный» достигнет станции связи.
– Мы получим указания, куда тебя доставить. И доставим.
Когда наш совместный обед уже близился к концу, я сказал:
– Еще раз спасибо за помощь с Герби. Я должен тебе ужин, но не знаю, как вернуть долг? Неужели здесь, в этой кают-компании? Или на корвете есть что-то особенное?
– Возможно. Приходи сегодня в двадцать часов на шестую палубу, каюта двести шестьдесят два.
– Хорошо! Там какой-то ресторан?
– Моя каюта. Посидим, как в старые добрые времена.
Ванда улыбнулась и встала из-за стола. Но перед этим, произнося последние слова, она так посмотрела мне в глаза, что от ее взгляда меня бросило в жар…
Я потерял покой. Вернувшись в каюту, пытался какое-то время работать на планшете, но не удавалось сфокусироваться. Наконец, бросив это, я стал возбужденно ходить из угла в угол.
Как в старые добрые времена! Имела ли она в виду наши разговоры у костра, или же… не только разговоры? Что, если…
Нет, конечно. Она офицер Космофлота, я – матрос, и мы уже давно не подростки. Речь идет лишь про ужин. И все-таки ее взгляд…
Нет, мне показалось. Ничего не будет, мы просто поболтаем. Да я и сам не хочу ничего такого. Никаких приключений. Я женат.
Однако полчаса спустя я пошел в душ.
«
– Я просто принимаю душ. Впервые за несколько дней. Да и вообще… Возможно, я уже вдовец.
«
Мои слова, произнесенные вслух, больно кольнули сердце. Стало стыдно. Как будто я хотел, чтобы Лира оказалась мертва. Нет, конечно нет!
– Успокойся. Я не собираюсь делать ничего аморального. Просто ужин со старой подругой.
«
