Черный ксеноархеолог полностью

«Нет. Шок был не от далекой картинки, а от новости про гибель моего мира. Я уже с ней справился. Высадка на планету не добавит ничего к этой ужасной новости. Но позволит мне почтить память умерших».

Я колебался. Нельзя снова идти на поводу у своего безумия.

«Гарантирую, что больше ты не пострадаешь от моих эмоций. Вспомни, что ты ученый. Ксеноархеолог. Если не ради меня, то ради науки ты не можешь проигнорировать открытие еще одной погибшей цивилизации. А если не ради науки, то ради твоей команды. Ты ведь сказал другу, что найдешь здесь новые артефакты, способные смягчить гнев Босса. Это все еще возможно».

Я колебался.

«Ты же сам говорил, что неважно, от кого приходят аргументы».

Нет, больше я на его уговоры не поведусь. Мы улетаем немедленно! Я повернулся к Келли и сказал:

– Я понял, что нам нужно сделать…

Мой друг отвлекся от планшета, взглянул на меня и вдруг замер. Застыли и пылинки, медленно кружившие в луче лампы надо мной. Как будто время остановилось.

«Много веков я был заточен вдали от родины. – В голосе Гемелла слышалась еле сдерживаемая ярость. – Без надежды вернуться, но все же вернулся, чтобы увидеть ее гибель. И ты не дашь мне даже пройтись в последний раз по земле родного мира? Что ж, послушай меня внимательно. Если ты дашь мне выйти на поверхность планеты в твоем теле, то я обещаю, что после этого замолчу навсегда. Я не могу покинуть твой разум, но сделаю все, чтобы тебя не беспокоить. Со временем ты вернешься к нормальной жизни. Если же ты лишишь меня этого, я попытаюсь завладеть твоим телом, чтобы приказать команде спуститься. Не знаю, надолго ли меня хватит, но я буду пытаться взять контроль каждый день. Твоя жизнь превратится в ад».

«Ты можешь останавливать время?» – изумленно спросил я.

«Время течет как прежде. Я могу менять твое восприятие времени. Чтобы успеть уберечь тебя от ошибки».

Несмотря на объяснение, замерший вокруг меня мир выглядел невероятно. Неужели это тоже скрытая способность человеческого мозга? Я никогда о таком не слышал.

– Что именно? – спросил Келли.

Время вернуло привычный ход.

– Мы спустимся на поверхность, – с тяжелым предчувствием ответил я.

До подлета к цели оставалось более двух часов. Вернувшись в рубку, я изучал новые снимки планеты муаорро. Теоретически сохранялась возможность, что кто-то спасся в очень мощном бункере, но поступающие данные делали это допущение крайне маловероятным. Загадочное оружие неведомых врагов Хозяев словно перепахало и выжгло большую часть поверхности.

При подлете стало различимо на орбите облако фрагментов искусственного происхождения.

– Не хотел бы я встретиться с теми, кто это сделал, – признался Келли.

– Здесь все закончилось столетия назад, – произнес я.

– Не фиксируется никакой активности, – подтвердил Герби.

Я чувствовал себя паршиво. Не было волнительного предвкушения, как в прошлых полетах. Только гложущая изнутри тревога. При виде растущей на экране планеты мне казалось, что мы медленно падаем вниз, чтобы разбиться о ее поверхность.

В каждом снимке и строчке новых данных я пытался распознать скрытые угрозы. Рисковать командой не стану. Если что-то подозрительное найдется, прикажу поворачивать и валить отсюда, пусть даже Гемелл будет мучать меня всю жизнь…

Остальные в рубке переговаривались. В голосе Келли слышалось умеренное любопытство, в голосе Лиры – возбуждение, ну а Герби был, как всегда, бесстрастен. Они спорили о том, почему при обилии фрагментов искусственного происхождения на орбите не видно остатков цивилизации на поверхности.

Слушая голоса моей команды, я боялся, что они замолкнут навсегда из-за какой-нибудь ошибки при высадке. Что, если элементы защиты Хозяев сохранились и еще активны?