Проходит время над разборкой и сборкой одной и той же идеи предмета. Стремятся сложить его части как можно лучше, чтобы скорость его была равна скорости Вселенной, чтобы не было порчи, катастрофы. Но ввиду того что в изобретателе существует мысль, происходит вечное осмысливание представления вещей, отсюда видоизменение предмета в силу окружающих его обстоятельств. А так как мысль не может предусмотреть окончательного сложения, представить абсолютный предмет, побеждающий обстоятельство путем поглощения или приспособления к обстоятельству, то ставит изобретателя в невозможное обстоятельство преодоления предмета или обстоятельства. Поэтому никогда нельзя преодолеть то, чего нет, поэтому создается явление, но не предметы. Не существует ни преодоления, ни приспособления, существует действие как связь явлений, чего нельзя осмыслить. Этот факт всегда напоминает ему изобретателю, что он оперирует с таким весьма скудным средством, как мысль.
В таковое положение станет и новатор, поскольку жизнь явлений практического реализма будет для него предметным содержанием. Предметная жизнь практического реализма – жизнь мысли. Отражая или выражая ее, новатор даже слагает с себя имя новатора, не противопоставляя предметному представлению иное начало – мира как беспредметности.
Мир новаторов вне жизни и предметных представлений. Выражение художественного начала не может быть новаторским в полном смысле – все у него стоит в общей сумме предметного практического реализма, хотя сущность в неосознанном понятии художеств сводится к доказательству, что мир не что другое, как художественное начало, как абсолютное совершенство, и потому искание художником художественного начала – искание вечной неизменной гармонии мира. Поэтому всякое его деяние в Искусстве сводится к гармонизации явлений. Происходит это потому, что он, как одно из явлений общей цепи художественных явлений, не иначе относится к воздействиям на него предметного реализма, как только художественным отказом.
Таково представление художника о мире, ничего общего не имеющем с харчевой стороной производства. Харчевое производство увлекает его как обстоятельство, которое он должен гармонизировать художественным началом, ввести в гармонию художественного представления мира. В этом происходит оформление мироздания – «Мир как практическая сущность», – но не форма мира художественного представления.
Сознание всего общежития изменяется тогда, когда один экономический план практического реализма заменяется другим. Каждый экономический план – простое размещение в иной порядок и связь одних и тех же ценностей, практических сил.
Экономический план не может быть беспредметным, как только предметным. Художник и живописец или вообще Искусство могут быть и не быть, это зависит от того, входят ли их ценности в новый экономический план (то же и Религия). Таким образом, художник «связан» и зависит от последних условий экономического практического мировоззрения и мироздания, но развязан в своей свободе действия, в своем художественном мировоззрении. А «связь» и «раз-вязь» имеют весьма существенные различия, хотя сущность их одна, понятия «связать» стихию или «развязать» имеют в себе истину – «единство», т. е. мир, где все существовавшие различия соединились и стали связаны, едины.
Возможно, что предметная практическая «связь» различий имеет ту же основу в своем существе, что и внеразличная беспредметность, – предмет возникает тогда, когда наступает связь различий в идею, в целое, где они должны потерять себя как различия в «связи». Для «связи» столяр затачивает ножи, чтобы сострогать все бугры, мешающие соединению двух поверхностей. Слесарь, инженер, изобретатель, плотник, каменщик и все предметное практичное стремится достигнуть последнего; все же достигают видимости явлений практического мировоззрения, но никогда здания, ибо оно только видимость слитности.
Дальше если развивать мысль, возможно прийти и к другому суждению. Именно, что если сознание осознало, что достижения единства целостности в сборности различий, то возможно достигнуть его не через связь множества различий, а развязать их.
Обе попытки достигнуть идеи целого единого абсурдны, ничто нельзя в мире ни связать, ни развязать, ибо он никогда не был связан и развязан, «мир» как беспредметность несвязуем и неразвязуем, не имеет таковых различий, ни единства, ни неединства.
