– Старушка, так все старухи думают про места, где дороги сходятся. Если не дверь, то какое-нибудь другое ночное чудо.
– Это, похоже, ночь твоей глупости?
– Ты боишься его. Не помню, чтоб хоть когда замечал в тебе страх. Дай-ка лицо твое разглядеть. Вот она – правда, Соголон. Не скажу, что настроение у тебя кислое или что ты всегда так выглядишь. Я знаю, кто он такой. Малец этот.
–
– Курице неведомо, когда ее сварят, так что, наверное, ей стоило бы к яйцу прислушаться, – сказал я и подмигнул Соголон. Та бросила на меня рассерженный взгляд.
– Ну так и кто же он? – спросила.
– Кто-то, кого этот самый Аеси изо всех сил старается найти раньше тебя. Может, чтоб убить его, может, чтоб украсть, только хочет он найти мальца так же сильно, как и ты. И все это указывает на Короля.
– Ты поверил бы этому, если бы такое я тебе рассказала?
– Нет.
– Королю нужно стереть из памяти Ночь Черепов, тот малец…
– Тот малец – это тот, за кем он всю дорогу гоняется. Возможно, Аеси поиски ведет по его указке, возможно, рыжеголовый дьявол действует в одиночку. Я прочел петиции Фумангуру.
– Нет никаких петиций.
– Ты слишком стара, чтоб в игры играть.
– Никто не мог их отыскать.
– И все ж я их прочел. В болтовне маленьких девочек изменнических слов больше.
– Тут не место.
– Зато тут время. При всем твоем ведьмачестве ты так и не сподобилась читать строку поверх строки.
– Говори проще, болван.
– Он делал записи молоком поверх уже написанного. Писал, что мальца надо взять в Мверу. Вот ты и уставилась на меня. Ишь, как затихла! Идите через Мверу, и пусть оно поглотит ваши следы – вот что он сказал.
– Да. Да. Ни один человек не составлял карту Мверу, и ни одно божество тоже. Малец был бы в безопасности.
– В безопасности он вполне и в аду мог бы быть.
– Тут есть дверь, Следопыт.
– Об этом мы уже говорили. Открой ее.
– Не могу – и никогда не могла. Только сангомам известны заклинания, что открывают двери. Ты уже дважды пускал его в ход, не лги.
– Первой была дверь, какую всего лишь ведьмы прятали. Ничего похожего на дверь в Конгор. Кто такой малец?
– Ты же сказал, что знаешь. Ты не знаешь. Но на тебе клеймо догадки. Открой эту дверь, и я обещаю рассказать тебе про то, что ты вычитал в архиве. Открой дверь.
Я отошел от нее в сторонку и оглянулся: все они смотрели на меня. Я сложил ладони в горсть пониже рта, словно собрался воды напиться, и прошептал то, чему меня научила Сангома. Дунул, а сам наполовину думал о том, как бесчувственная ночь оставит меня как дурака торчать тут, да еще и наполовину воображать, как прямо передо мной огнем нарисуется дверь. Высоко надо мной, выше дерева, сверкнула искра: будто два меча ударом вместе сошлись. Сверху пламя разошлось полукружьями на две стороны, пока оба по краям дороги не ударили. И потом пламя угасло.
– Вот так-то, ведьма, огонь потух, а двери нет. Потому что мы на перекрестке, где прежде всего никакой двери быть не положено. Знаю, что ты из низших, но ведь всего несколько дней назад и ты должна была видеть, что мы зовем дверью.
– Он скоро заткнется? – обратился Мосси к девочке. Та засмеялась. Это взъярило меня. Больше, чем что угодно, чего следовало ждать от него. В ярости, к тому ж не смея никак выказать ее, я просто принялся вышагивать. Десять и еще пять шагов, и я увидел, как дорога из земляной стала мощенной камнем. Тьма сделалась ярче, словно лунным светом посеребренная, воздух – прохладным и легким. Деревья выше и отстояли дальше друг от друга, чем в Миту, а вдалеке и выше облаков чернели горы. Остальные пошли за мной. Лица Мосси я не видел, но понимал, до чего тот поражен.
– Даже сангомыш, когда не скулит, как некормленая сучка, способен на могучие подвиги. Или только на этот, – произнесла Соголон, усевшись на лошадь и проезжая мимо меня.
Мимо прошел бык, потом девочка. Мосси глядел на меня во все глаза, но, кроме глаз, я на лице его различить ничего не мог. Пустившись бегом, я догнал Соголон. Она подождала, пока я усядусь позади нее. Чем дальше мы уходили, тем холоднее становилось, до того, что я пытался свою занавеску растянуть, чтобы побольше тело прикрыть.
– Сегодня ночью не спи, – шепнула ведьма.
– Так сон уже меня к себе требует.
– Аеси скакнет тебе в сон, отыскивая тебя.
– Я уже не проснусь больше?
– Ты проснешься, но он увидит утро через твое посредство.
– Я не узнаю этот воздух, – признался я.
– Ты в Долинго, в четырех днях верхом до цитадели, – пояснила Соголон, и мы продолжили двигаться в гору.
– Предыдущая дверь вывела меня прямо в город.
– Дверь не для того тут, чтоб тебя слушаться.
– Я знаю, кто такой твой мальчишка, – прошептал я.
– Тебе кажется, что знаешь. И кто же он тогда такой?
– Пусть малышка поменяется с тобой местами, не то тут мы и прекратим верхом скакать, – заявила Соголон.
– О как, а я-то считал, что тебе приятно, когда добрый молодец жмется к твоему заду.
– И это тот зад, жаться в какой тебе хотелось бы? Ты кому это сказки сказываешь, Волчий Глаз?
Она до того меня взъярила, что я тут же с лошади спрыгнул.
