– Динуся, теперь ты, вот тут ещё целый таз воды получился, хватит. Наклоняйся. Да сними ты уже свой платок, совсем тебя этот ублюдок затюкал, ты уже даже дома не снимаешь его! Я и забыла, когда я тебя видела без этих повязок. Забудь ты про этого городского сволочину и его словечки.
– Да я не из-за него, – виновато отведя глаза, вздохнула Дина.
Развязав платок, она стянула кофточку, дабы не замочить её и, оставшись в одной майке, склонилась над тазом.
– Поливай давай.
Маринка зачерпнула ковшом воду, продолжая проходиться по личности Стасика-маминого масика, как она прозвала его, и вдруг замерла на полуслове.
– Ди-и-ин, – позвала она несмело.
– Ну чего? Поливай давай, мне холодно.
– Дин, а что это у тебя?
– Где? – Дина разогнулась так резко, что выбила из рук Маринки ковш и тот, с громким стуком попрыгал по кафельному полу, – Ты чего пугаешь? Что там? Вши?!
– Там… волосы… Дин.
– Какие ещё волосы? – Дина в недоумении переводила взгляд с Гели на Маринку.
– Геля, посмотри ты, – Марина кивком подозвала подругу и Геля приблизившись, взяла Дину за плечи и развернула к себе спиной. Обе подруги ахнули.
– Дина, – заговорила, заикаясь, как это было всегда, когда она начинала сильно волноваться, Геля, – У тебя тут волосы… на затылке. Чёрные! Совсем другие! И они густые.
– Девочки, если это шутка, то она не смешная, – в голосе Дины зазвучала обида, – Мало мне Стаса, ещё вы будете… От вас я не ожидала!
– Диночка, какие шутки! – Маринка пришла в себя. – У тебя вот тут и тут, – она показала на себе, – Начали расти волосы. Они ещё короткие совсем, вот такие, ну, сантиметра три, не больше, но они чёрные! И похоже, что будут очень густыми! Дина! Это же чудо!
– Девочки, – руки Дины тряслись, – Принесите зеркало.
– Сейчас, сейчас! – Маринка сорвалась с места и поскакала в комнату.
Схватив с тумбочки круглое зеркало, она понеслась обратно в душевые. Поставив Дину в предбаннике перед большим зеркалом, она поднесла маленькое так, что затылок Дины отразился в нём и Дина увидела саму себя. В первые секунды она молчала, затем в изумлении провела пальцами по темени, захватила пробивающиеся сквозь кожу волоски, подержала их, покатав между пальцами, и вдруг разрыдалась, опустившись на лавку и опустив лицо в ладони.
– Дина, Диночка, ты чего? – робко подсели с обеих сторон подружки, Маринка накинула на плечи Дины кофточку, – Дина, не плачь. Это же прекрасно. Это невероятно. Это… это волшебство какое-то!
– Врачи столько времени пытались сделать так, чтобы они начали расти, – сквозь рыдания произнесла Дина, – И всякие обкалывания мне делали в санатории, и физиолечение, и витамины… А тут они сами! Не верю!
– А ты поверь, поверь, Динусь, – гладила её по голове Марина, – Ты же видела всё своими глазами.
– Видела.
– Вот! А троим сразу показаться не могло. Геля, ведь ты же тоже видела Динкины волосы?
– Д-да, к-конечно, – закивала Геля.
– Девочки, – Дина резко перестала плакать и обвела подруг строгим взглядом, – Никому пока об этом не говорить! Поняли? Не хочу радоваться раньше времени. Потом будет ещё больнее. Давайте это будет наша тайна. Подождём, понаблюдаем.
– Конечно, Дин, как скажешь! Мы молчок! – Маринка провела по своим губам, словно закрывая их на молнию.
– И всё ж таки интересно, отчего это произошло? Может гормоны и всё такое? – пробормотала Геля, теребя уголок полотенца, свисающий с её головы.
– Не знаю, девочки, просто молчите, пожалуйста, – попросила Дина, – А сейчас давайте я всё-таки помою свои… волосы.
– Конечно, идём.
В эту ночь девочки долго не могли уснуть, обсуждая и гадая причины появления у Динки шевелюры, а когда наконец Марина с Гелей уснули, Дина до самого рассвета лежала, глядя в окно на осенний сад, тусклые сентябрьские звёзды и тихо плакала, боясь спугнуть свою самую заветную мечту. С этого дня она не снимала платок даже ночью, запрещая Геле с Мариной смотреть на неё, когда она утром перевязывала его перед школой, наматывая слой за слоем. Но её светящиеся радостью глаза сообщали о том, что всё идёт как надо. В конце октября, перед самыми ноябрьским праздниками, в школе устроили небольшой концерт. Во время выступления Стас, как всегда желающий поиздеваться над Диной, подкрался к ней в тот самый момент, когда девушка читала стих перед собравшимися в актовом зале школьниками, вынырнув из-за занавесок на сцену. Одним движением он подскочил к однокласснице, сорвал с её головы платок и глумливо заржал, потрясая им в воздухе. Не понимая наступившей внезапной тишины, он, ожидающий гогота и смеха, в недоумении обернулся к Дине и обомлел. Перед ним стояла брюнетка с красивым густым каре и выразительно смотрела на него, торжествуя. В глазах её плясали искры.