– Ты больше не заикаешься, Геля, – с места выкрикнул Максим, слушавший всё выступление Ангелины, затаив дыхание. Это был симпатичный долговязый рыжеволосый парень, давно и безнадёжно влюблённый в девушку. Сейчас он смотрел на неё восхищённым взглядом и на его ресницах дрожали слёзы. Весь класс обернулся на него. Смутившись, Макс спохватился, и, опередив взгляды, пока не увидели его слабость, буркнул: «Елен Геннадьевна, мне выйти надо» и, не дожидаясь ответа, выскочил пулей из кабинета. Уже в туалете он перевёл дыхание и вдруг расплакался, как девчонка, спрятав лицо в ладонях. Его любимая, его Геля, заговорила и это было лучшим, что случилось в его жизни за все школьные годы. Ирина Вениаминовна не находила себе места, не понимая, что происходит с воспитанниками. Такие внезапные, хотя надо признать, очень приятные перемены, не могли не ввести в ступор и растерянность. На школьном педсовете в понедельник только и говорили о чуде с Диной и Гелей, произошедшем с разницей в два месяца. Никто не мог найти внятных объяснений случившемуся. Оставалось единственное разумное решение – просто радоваться за сирот, избавившихся от своих недугов. Приближался Новый год.
Подготовка к новогоднему концерту шла полным ходом и в школе, и в детском доме. Ренат Александрович с дядей Мишей привезли из леса большую ёлку и установили в фойе. Ребята вместе с воспитателями дружно нарядили её собственноручно сделанными игрушками. Получилось прекрасно. В школе затеяли поставить пьесу по мотивам сказки «Двенадцать месяцев», но переделанной на иной лад. Неожиданно обнаружилось, что у Гели прекрасные вокальные данные. Но где их было прежде разглядеть за заиканием? В пьесе ей поручили одну из важных ролей. Дина тоже увлечённо репетировала сцены из спектакля, который ставили ребята у себя в детском доме. Дина получила главную роль – юной озорной ведьмочки, решившей испортить детишкам праздник и заколдовать подарки от Деда Мороза. Маринка же ходила смурная. Она искренне рада была за подруг, но теперь, окончательно уверовав в силу кулона, она и хотела, и одновременно боялась загадать исполнение своего самого сокровенного желания. На уроках биологии она с тоской смотрела на Игоря Андреевича, и размышляла – будет ли считаться её просьба к кулону приворотом или нет? Она читала про присухи, это было зло. Да и Геля так говорила. Даже если колдун ставит защиту и прочее, чтобы не отзеркалило в заказчика и исполнителя, всё равно тому, кого привораживают, приходилось не шибко хорошо. Как ни крути, а присуха – это перелом чужой воли, угнетение чужой свободы, подчинение. А Маринка не хотела, чтобы вот так, насильно… Кулон пока хранился в тумбочке у Дины. Но Маринку так и подмывало надеть его на шею, как сделали это в своё время подруги, получив теперь такой шикарный итог. Однако, девушка стойко держалась, что-то пугало её. И если изначально она была настроена решительно, то теперь некое сомнение закралось в душу, будто они с Гелей поменялись местами. Если раньше Геля уговаривала подруг выбросить странную находку, то теперь она и думать забыла про свои прежние слова, более того в один из недавних вечеров, когда они проводили время перед сном в своей спальне, заявила, что уже придумала новое желание для кулона.
– И что же это? – поинтересовалась живо Дина, вся такая невообразимо хорошенькая со своей копной чёрных густых волос. Росли они, надо сказать, буквально на глазах. Если недавно это было каре, то сейчас пряди уже доходили до плеч и их можно было собрать в высокий пучок.
– Хочу поступить в главный ВУЗ страны! – глаза Гели горели, как два фонарика.
– Это куда же? В МГУ что ли? – со смехом уточнила Дина.
– А чего ты смеёшься? Да! В МГУ! А чем я хуже других выпускников страны? Я учусь на отлично и все шансы сдать ЕГЭ на сто баллов у меня есть, – гордо высказала Геля.
– Ну ты даёшь, – фыркнула Дина, – Где мы и где МГУ. Не смеши. Поступишь в райцентре в колледж, ну или в городе в пединститут, к примеру.
– И это весь предел твоих мечтаний? – высокомерно хмыкнула Геля, – Негусто. Тем более с такой вещицей, которая теперь у нас на службе.
Маринка слушала их диалог, сидя на своей кровати и, не поднимая глаз, орудовала пилочкой для ногтей. И чем дольше шла беседа, тем муторнее становилось на сердце. Маринка не узнавала своих подруг. Из простых, милых девчат они превращались на её глазах в высокомерных, эгоистичных особ.
– Может это побочное действие кулона? – размышляла Маринка, – Или девочки сами по себе стали такими, получив желаемое?