Маринка же, раздав лакомство, и не обращая на нытьё мелких никакого внимания, направилась к Дине и Геле, сидевшим чуть поодаль на скамейке.
– Ну что? – нетерпеливо спросила Геля, – Удалось отдать? Взяли?
– Нет, – коротко ответила Маринка.
– О, – протянула Дина, и лицо её вытянулось, – И почему же? Что не так?
– Да не знаю я, что не так с этим солнцем! И в ломбарде не взяли, и тут старик отказал, сказал, мол, не имеет оно ценности.
– Так может и правда не имеет? – вставила слово Геля.
– Да как же! По всему видно, что оно непростое.
– Выброси уже его и дело с концом, – махнула рукой Геля.
– Тебе бы только от него избавиться! А вот не буду. Назло вам, блин, буду носить, – заявила Маринка, – А что? Оно вполне себе симпатичное. У меня и цепочка под него имеется.
С этими словами девушка раздражённо открыла молнию на сумочке и бросила кулон внутрь, а затем закинула ногу на ногу и деловито уставилась на малышню, качающуюся на качелях, давая понять, что разговор окончен.
Наступили первые дни сентября. Школьные будни закрутили девчонок в своей суете, заставляя вновь вливаться в рабочий ритм и насыщенный график. Десятый класс, впереди ЕГЭ, некогда валять дурака, нужно включаться в работу. Дина, Марина и Геля вместе с остальными ребятами вошли в учебный процесс. Да и «домашних» хлопот ребятам хватало. У Ирины Вениаминовны был принцип – научись всему сам. Поэтому, несмотря на наличие кадров, дети всегда были вовлечены в работу. Они помогали сгребать листву по осени, собирать плоды в саду и огороде, разгребать снег зимой, поливать грядки летом, проводить генеральную уборку в своих спальнях и помогать воспитателям в прочих заботах. Мальчишки вместе с Ренатом Александровичем возились с машиной, с дядей Мишей пилили, строгали, забивали гвозди и мастерили что-то. Девочки помогали готовить обед, закатывать на зиму банки, ухаживать за цветами, гладить и развешивать выстиранное бельё. Никому из детей и в голову не приходило жаловаться, что их напрягают, утомляют или обращаются с ними не по закону, всем было интересно и приятно осознавать свою значимость в коллективе и вносить собственный вклад в их общий дом. Кулон, найденный летом, забрала себе Дина, поспорившая с Маринкой, что солнышко простая безделушка, и что она докажет, что толку от него нет. Нацепив солнце на верёвочку и одев на шею, Дина сказала:
– Всё. Ношу его весь сентябрь. И ты, Марина, увидишь, что никакого волшебства в нём нет. Спорим на…
Она задумалась.
– На твою жилетку. Серую.
– Эй! Это моя любимая! – воскликнула Маринка.
– Тем интереснее, – заключила Дина.
– Ну, хорошо, по рукам, – девчонки пожали друг другу ладони, а Геля «разрубила» их, подтвердив уговор.
Про кулон на время забыли. Маринка вновь вздыхала по Игорю Андреевичу, который после летних каникул «стал ещё круче и брутальнее», Геля засела на каком-то вновь открытом ею сайте по паранормальному, Дина искала способы повязать красивее платок, чтобы скрыть свой редкий пушок на голове, а всё потому, что в этом году в их класс пришёл новичок. Их семья переехала сюда из-за каких-то проблем в городе, то ли скрывались от кредиторов, то ли ещё что. Характер у Стаса, так звали новенького, оказался не сахар. Надменный, задиристый, он с первых дней приметил объектом своих насмешек Дину, которая выделялась из толпы одноклассников своей особенностью. Маринка уже два раза побывала в кабинете директора за драку с новеньким. Ей вынесли замечания, и заставили написать объяснительную, но она была жутко довольна собой, что расцарапала этому подонку его мерзкую толстую харю и порвала его какой-то очень уж дорогой рюкзак.
– Я ему вообще башку разобью, пусть только попробует над Динкой издеваться, – пообещала она перед классом, вернувшись от директора.
На следующий день после драки в школу прибегала мама Стаса, крикливая, в боевой раскраске, женщина. Кричала, что эти детдомовские дикари совсем ошалели, и она не даст им спуску, но директору удалось её утихомирить, объяснив, что в общем-то стыдно парню жаловаться на победившую его девчонку, и во-вторых, он сам виноват в инциденте, поскольку устроил травлю ученицы Галяутдиновой. Мамашка осталась недовольной, но ушла тихо, поджав выкрашенные в рыжий жуткий цвет губы.
В один из вечеров, когда девчонки решили помыть волосы, в детдоме выключили электричество, что в общем-то не являлось редкостью в их селе. Но настрой уже был и ничто не могло его испортить, и девчонки, попросив воспитательницу Ольгу Михайловну нагреть воды на плите, взяли две кастрюли и направились в душевую, чтобы развести воды в тазу. Захватив шампунь и полотенца, девчонки вошли и заперли за собой дверь.
– Сначала я тебе полью, потом ты мне, – отдала приказ Геля и Маринка кивнула.
– Мне только воды оставьте, – напомнила о себе Дина.
Хотя у неё и имелся лишь светлый пушок, однако под платками кожа головы потела и требовала такой же гигиены, как и у подруг с шевелюрами. Когда Геля с Маринкой закончили и повязали головы полотенцами, скрутив их в тюрбаны, Марина позвала Дину.