Кира добралась до дома без происшествий, как это было ни странно. Всю дорогу она находилась в напряжении, ожидая чего-то нехорошего, что должно было по её мнению вот-вот с ней случиться. Однако весь путь прошёл в итоге благополучно и, увидев на горизонте высотки родного города и чёртово колесо, возвышающееся над зданиями, она выдохнула. Ком в животе начал потихоньку рассасываться, противный металлический вкус во рту прошёл, она расслабила натянутую, как струна спину и плечи. Дом. Надо бы позвонить маме, попросить прощения за то, что она была так резка с ней, и попытаться выяснить спокойно и без ругани всё, что та могла знать о бабушке с дедом, и по какой причине она прекратила их общение с внучкой. Хотя, причина как раз-таки была ясна, но Кире хотелось прояснить подробности. Родная квартира показалась такой уютной, безопасной и надёжной, что Кира едва не расплакалась от счастья. Она рухнула на диван и раскинула руки – хорошо-то как… Словно и не было ничего, ни этой грозовой ночи в заброшенной избе посреди леса, ни странной девушки, что являлась к ней в утреннем тумане, ни говорящего голосом покойницы Пантелея Егоровича. Кира приняла душ, раскидала вещи из дорожной сумки по местам, выпила чашку чая и решила, что теперь она полностью готова на разговор с родительницей. Она набрала номер на телефоне, нажала кнопку вызова, но услышала лишь «абонент временно недоступен». Она пожала плечами – не в маминых привычках было отключать телефон. Возможно, находится в таком месте, где плохая связь. Ну что ж. Значит чуть позже. Летний день уже клонился к закату, а Кира всё ещё не смогла дозвониться на Аллы Антоновны. Ощущая беспокойство и тревогу, она наскоро оделась и направилась к матери.
Когда после нескольких звонков, дверь так никто и не открыл, Кира с раздражением хлопнула себя по лбу, вот ведь дура, у неё же есть запасной комплект ключей, который мать давала ей давным-давно, ещё когда установила новую дверь и сменила замок. Что же делать? Возвращаться домой? Видимо, так и придётся поступить. Ругая себя, Кира торопливо стала спускаться по лестнице, не желая дожидаться лифта, который, словно сговорившись, тоже никак не мог доехать. Внезапный звонок мобильника заставил Киру подскочить. Она едва было не споткнулась и не свалилась со ступени. Быстро вытащив телефон из сумочки, она глянула на экран. Неизвестный номер. Секунду поколебавшись, она сняла трубку.
– Кира Андреевна? – незнакомый мужской голос звучал строго и уверенно.
– Д-да, всё верно, это я, – почему-то испугавшись, и понимая, что сейчас она услышит что-то страшное, робко произнесла Кира.
– Алла Антоновна Соловьёва приходится вам матерью?
– Да… Да! Что с ней? Где она? – затараторила девушка, отойдя от первого потрясения.
– С ней всё в порядке. Почти. По крайней мере серьёзных травм нет. Удивительно, как легко они с водителем отделались, учитывая характер аварии. Ваша мама находится у нас в отделении, больница номер четыре на Лермонтова, знаете такую?
– Да, конечно. Я… я могу прямо сейчас к ней приехать?
– Можете. Она в сознании. Всё необходимое мы уже сделали. Прошу прощения, я не представился, Константин Максимович, лечащий врач вашей мамы. Когда вы приедете, меня уже не будет. Мой рабочий день подошёл к концу. Если будут вопросы, вы можете задать их дежурному доктору, медсёстры его пригласят. В целом состояние стабильное, думаю Алла Антоновна надолго у нас не задержится.
Едва отключив звонок, Кира, перепрыгивая через ступеньку и норовя свернуть себе шею, понеслась к машине.
Мать лежала на кровати, одна нога её находилась в гипсе, голова перебинтована, на шее надет воротник Шанца.
– Мама! – Кира метнулась к постели, опомнилась, что не поздоровалась с соседкой по палате, сухонькой старушкой, что лежала на койке у окна, две другие кровати были свободны, и вежливо поздоровалась, – Здравствуйте!
Старушка ласково глянула и молча кивнула в ответ.
– Мама, что произошло? Каким образом? Что у тебя сломано? Куда ты поехала?
Алла Антоновна слабо улыбнулась под градом вопросов, лицо её побледнело, но в целом женщина была в относительном порядке.
– К тебе, куда же ещё, – ответила она тихо и протянула Кире руку.
Та присела на стул, взяла мамину ладошку в свою, и, не спуская глаз с её лица, продолжила:
– Но я же не сказала тебе, куда поехала.
– Думаешь, мне сложно было догадаться об этом после нашего разговора? – мать покачала головой, – Прости меня. Я виновата перед тобой.
– Мама! Ну о чём ты! Это я вела себя, как капризный ребёнок. Прости меня. Я же… я ничего не знала.
Алла Антоновна внимательно посмотрела на дочь.
– А теперь ты что-то узнала?
Кира кивнула. Ей не хотелось даже озвучивать те события, что с ней приключились, но этого было не избежать. И, оглянувшись на старушку, которая, кажется, задремала, спросила:
– Мам, расскажи сначала, что стряслось с тобой, думаю, твоя история будет короче.