В то, что её свекровь ведьма Алла поверила не сразу. Поначалу родители мужа показались ей очень приветливыми и милыми людьми. Правда, жили они после того, как её муж уехал от них, на отшибе от людей. Перевезли избу из деревни в самый лес, обустроились там, причём весьма неплохо. Не было электричества, правда, но его отсутствие возмещалось большой русской печью, на которой готовилась еда, и лампами-керосинками да свечами. Телевизор свёкры и в деревне не смотрели, не до того там было, хозяйство большое, потому и сейчас не страдали, лишив себя добровольно благ цивилизации. У них даже было уютно, мило и с умом устроено всё на их «хуторе», как про себя называли Алла с мужем поляну, где жили Акулина и Демьян. Когда у молодых родилась Кира, крохотная и болезненная девочка с копной вьющихся рыжих волос, явившаяся на свет раньше срока, свекровь приехала к молодым пожить на месяц. Город она не любила и ощущала себя в каменных джунглях плохо, однако стойко терпела свой дискомфорт ради внучки. Внучку она полюбила сразу и безоговорочно. Отдавая девочку матери лишь на кормление, свекровь вовсю возилась с новорожденной сама, говоря, что новоиспечённой матери нужно восстанавливать силы и больше отдыхать. Алла не могла нарадоваться на свою свекровь, а подружки завидовали и ахали, как же ей повезло. Даже по ночам Акулина сама вставала к девочке, чтоб укачать, дескать успеете ещё бессонных ночей вкусить, отсыпайтесь, покуда я тут и есть возможность отдохнуть. Алла спокойно занималась уборкой и готовкой, принимала душ и ходила в магазины за всем необходимым для малышки, а свекровь возилась с Кирой. Причём делала это не с усилием и одолжением, а действительно наслаждалась процессом. Сколько раз Алла слышала от неё слова о том, что какое же это счастье, что у них родилась девочка! Дескать, она сама всегда мечтала ещё и о дочери, да не срослось, зато вот наградили её силы внучкой. Какие силы атеистка Алла не выясняла, она не верила ни в Бога, ни в Будду, ни в Аллаха, ни в шайтана. До поры до времени. На тот же момент ей было всё равно. Силы так силы. Вон какая свекровь ласковая да заботливая. Мало ли кто во что верит. У нас нет регламента, который предписывает или запрещает верить или не верить во что-либо. «Каждый волен в своём вероисповедании». Ничего плохого в их адрес Акулина не делала. Правда вот иногда говорила странные вещи. Например, эти её колыбельные при укачивании внучки. Непонятные, первобытные слова, будто голос дремучего леса и треск горящих сучьев в пламени костра. Они звучали то резко, то плавно, как журчание реки. Но зато Кира сразу успокаивалась от тех песен, прекращала плакать и засыпала. Или же эта ниточка, повязанная свекровью на запястье малышки, которую не велено было снимать, пока та сама не сотрётся и не порвётся. Или смешные ритуалы при купании Кирочки, когда свекровь водила кончиками пальцев по телу девочки, шепча что-то и очерчивая фигуры на головке, спинке, животике малышки. В руках свекрови Кира всегда быстро успокаивалась, а это ли не признак того, что с младенцем всё благополучно, и Алла радовалась и копила силы до отъезда свекрови. Когда та отбыла к себе, то велела каждый вечер мазать девочке ладошки и стопы мазью из кругленькой стеклянной баночки. Даже не мазать, а наносить точечно в серединку ладошек и стоп девочки. «Для здоровья. Не бойся. Сама делала из трав и барсучьего жира» – пояснила свекровь и Алла делала так, как та велела. Баночки хватило аккурат до года.