Слава возник в комнате, едва только Света легла в постель. Призрак вышел из тёмного угла, куда не проникал свет уличного фонаря, и осторожно примостился на краешек кровати.
– Я едва дождался, Светик мой ненаглядный! Считал каждую минуту, хотя там время висит в воздухе, как кисель, не двигается. Нет там времени. Но я чувствовал, что близится ночь, ждал, чтобы прийти к тебе. И вот, я перед тобой. Смотрю на красоту и млею от счастья. Это по сути всё, что мне теперь осталось… Жаль, конечно, что у меня нет тела, что я бесплотен и невидим для всех, кроме тебя. Даже цветов не могу тебе принести. Вот, если бы ты сделала то же самое, что Артём с голубем… А, Светик, сделаешь?! Тут несложно: собрать дань, произнести несколько слов. Когда я обрету плоть, то буду входить в дверь, как все люди, а не появляться в воздухе, подобно призраку. Хотя, я и есть призрак… Зря ты так со мной, красавица, зря. Ткнула бы уж своей пилочкой несчастной – зачем же было жизни-то лишать? Верни мне тело. Хотя бы маму с батей успокоить. Они же сдали сильно, постарели лет на десять – и всё из-за меня, хотя я никого не обижал и не убивал. Неужели я заслужил такую смерть? Приду к ним, обниму, расскажу, как всё произошло – может, им и полегчает. Чем им ещё поможешь, как не добрым словом. Хоть и похоронили они меня, но на порог пустят, обязательно пустят. Пусть послушают мой рассказ о том, как Славик их на ровном месте в маньяки угодил, а то они, чего доброго, поверят в то, что люди болтают. Клеймо повесить недолго.
– Ну, не знала я! Не знала, – с болью прошептала Света, – Да и врёшь ты, по-моему. Вот что ты в лесу делал?
Слава с криком вскочил на ноги.
– Гулял! Вот, люблю я один побыть, поэтому и гулял в лесу. Там до меня никому дела нет. Ёлочку хотел для родителей добыть, а денег не было. Думаю – принесу ёлочку прямо с корня, отряхну иней у порога. Дома сразу аромат. Ещё мандарины на стол поставлю, свечи зажгу восковые. У меня есть, настоящие, не парафиновые. Сам делал.
– Так, Новый год ещё даже не сегодня.
– Свежая ёлочка долго аромат держит. Мандарины и свечи, конечно же, тридцать первого. Аромат хвои… огоньки гирлянды… уют… идеальное новогоднее настроение. Создал бы, если…
Света смотрела на Славу, слегка подняв голову. Огромные глаза её блестели в блеклом свете луны, проникавшем с улицы.
– Слава, а ты точно никого-никого не убивал?
– Да клянусь тебе, Света, никого, не считая разве что комаров и тараканов! Крыс ещё мочил на заводе, где я работал – всё.
– Хорошо, – медленно произнесла Света, – Я верну тебе тело, но это будет ненадолго. Оно будет быстро портиться, появится запах. Новый год ты можешь организовать, но дальше…
– Отлично, Светочка, звёздочка моя! Мне больше и не нужно. Ночевать в холодке буду, или ты меня снова убьёшь. Я на всё согласен!
– Тогда утром пойдём за данью. Тут сквер есть неподалёку – там и наберём.
Рассвет пробился в квартиру синевато-голубыми тенями. Осторожно, чтобы никого не разбудить, Света скользнула в прихожую. Напялила лыжный комбинезон прямо на ночнушку, искоса заметила заинтересованный, жадный взгляд Славы. Он так и пробыл до утра в её спальне, сидел на краешке кровати. Странно, но ей даже удалось сегодня уснуть. Может сходить с ума – это не так уж и страшно? В конце-концов, человек не осознаёт две вещи – когда он умер и когда стал дураком. Это только окружающим больно. Так, сапоги, шапка. Тихо заскрежетал дверной замок. Морозный воздух обжёг лицо. Лёгкий пушистый снежок запорошил дорожку у подъезда. Она шла, оставляя следы на снегу, её спутник плыл по воздуху, по-дурацки улыбаясь. Она поймала себя на мысли, что не испытывает какой-либо неприязни к парню. Тут и чувство вины сыграло свою роль, и за тот небольшой период общения из стрёмного парня Слава превратился в нормального пацана. Нерешительного, но в чём-то даже хорошего. И мёртвого… Единственным, чем она могла, нет, даже не загладить – смягчить свою вину – было вернуть ему его тело, которое уже лежало в могиле. Как это произойдёт, и произойдёт ли вообще – она не знала. Сможет ли Чёрный лес достать тело сквозь два метра промёрзшей земли? Так или иначе – попробовать стоит. А вот и сквер…
Слава явился в пять утра. Тихо постучал в дверь. Взъерошенный, потемневший, словно наркоман со стажем. Тёмные пятна на лице дополняли картину, только пятна те были трупными. Света отшатнулась, едва увидев его на лестничной площадке. От него пахло землёй, хвоёй и разложением.
– Слава? Ты как в подъезд попал?
– Там доводчик замёрз, дверь не закрывается до конца. Собирайся, красавица, пойдём родакам ёлочку искать. Живую. Пилу какую-нибудь захвати, – глухо проговорил он.
Увидев реакцию девчонки, поморщился.
– Попахиваю?
– Есть немного, – подтвердила Света.
Флакон отцовского одеколона немного скрасил ситуацию. Пока Света одевалась, Слава ждал с другой стороны двери. Вдруг в квартире послышались мягкие шаги – проснулась мама.
– Куда это ты, интересно, в такую рань? – сонным голосом спросила она.
– Парень ждёт, мы с ним хотели вместе ёлку украсить.