Слава дёрнул её так, что кожа на его запястье лопнула, обнажив тёмно- вишнёвые мышцы и бледно-жёлтые сухожилия.
– Домой мы идём, Светочка, домой! – пробормотал он, пытаясь сдвинуть девушку с места.
– Ты же обещал, что мы срубим ёлочку для твоих родителей?!
– Ну, да, только заглянем в наш будущий дом, и сразу к ним, – Слава нервничал, словно лучи солнца жгли его кожу.
– Я не пойду! – решительно заявила Света, выставив перед собой пилу-ножовку.
– Хорошо, тогда возвращайся, но только одна, – в голосе парня появилась злоба.
Света оглянулась и похолодела – тропинки не было. Сзади и спереди белела перина нетронутого снега. Куда идти, она не представляла. «Ладно, есть же телефон» – подумала она. Развернулась, и тут же увязла в снегу почти по пах. Сапожки наполнились снегом. Ещё шаг – и предательский холод напомнил о том, что идти через километры чащи с мокрыми ногами, да ещё в двадцатиградусный мороз – чистое безумие. Не просто идти, а преодолевать метровые сугробы, с каждым шагом теряя силы. Но, уж лучше воспаление лёгких, чем та чернильная тьма, которая поглотила того, живого Славу. Врал он или говорил правду? Маньяки изворотливы, это да. И это существо, которое сейчас со злобой смотрит на неё – разве это тот парень? Оно – порождение Чёрного леса, которому нужно сделать то же самое, что сделала она – упрятать её, Свету, в Чёрный лес. Перед глазами промелькнуло лицо Лёшки, украшенное бинтами и зелёнкой. Найда никогда бы не подвергла ребёнка опасности. То, что исчезло в траншее трубопровода – не Найда, как и этот ходячий труп – не Слава. Сделав ещё несколько шагов, Света обернулась. Она прошла всего метров пять. Слава стоял рядом, дожидаясь, когда упрямство противной девчонки падёт перед пониманием неизбежного. Он ждал, как ждёт окончания опыта лаборант, как ждёт готовности пельменей голодный студент.
– Не подходи! – замахнулась пилой Света, и тут же потеряла равновесие. Красный телефон выскользнул из кармана, съехав, как ледянка, в ямку, оставленную её ногой. Слава в два прыжка оказался рядом и с силой встал на смартфон обеими ногами.
– Телефон там всё равно не ловит, да и заряжать негде, – прокомментировал он свои действия.
– Не смей, урод! – крикнула Света, пытаясь подняться.
Слава ловко выхватил пилу из её крошечной ручонки, но Свете всё же удалось оцарапать его щёку. Рваные клочки кожи повисли на лице, словно прилипшая бумага. Крови не было.
– Ну, что, убедилась красавица?! Нет у тебя выбора. Одна в лесу ты всё равно сдохнешь – мы уже километров десять прошли, а там ты будешь жить. Моё тело скоро станет мне ненужным, как и тебе твоё. Тело – это лишь оболочка, упаковка. Ненужный балласт. Так что, вставай, и пошли, время дорого.
С этими словами парень схватил Свету за руку, рывком выдернул из сугроба. Она, как зомби, покорно поплелась за ним. Перед ними вмиг возникла тропинка, сапоги снова уверенно шли по снегу, не проваливаясь.
– Ну, что застыли, молодые люди, подходите к нам! – приветливо крикнула парочке матушка Авдотья.
Света сделала шаг, но Слава её остановил.
– Славик, отпустите девочку, – ласково, но строго обратилась к нему колдунья.
– Она пойдёт со мной! Вы все освободите дорогу! – крикнул в ответ Славик.
– Как невежливо, молодой человек, – с укором произнесла матушка, – Задержитесь ненамного, это для вашей же пользы.
Порыв ветра пронёсся над головами, сбросил снежное покрывало с вековой ели, вмиг засыпав снегом и стол со свечами, и сидевших за ним людей. Проникнув за шиворот, он заструился обжигающими потоками по спинам. Ребята заёрзали.
– Сидеть! – грозно скомандовала Авдотья, – Никому не вставать.
Ветер усилился, неся по сугробам снежную пургу. Свечи, засыпанные снегом, всё же продолжали гореть. Это немного успокаивало.
– Ничего, ребятки, сейчас придёт Стасик – и всё закончится, – успокаивала ведунья, хотя голос её заметно дрожал.
Ветер превратился в ураган. Лес зашумел, застонал, освобождаясь от снежных одежд, змеящаяся позёмка гнала белую мглу. Вековые ели качались, их огромные лапы двигались, как щупальца огромных чудовищ. На столе вырос сугроб, почти скрывший горящие свечи.
– Смотрите! – закричал Артём, указывая куда-то в сторону. Там, поглощая лес и белый снег, надвигалась угольная чернота. Ребята испуганно заёрзали.
– Сидим, сидим. За столом вы в безопасности, – твёрдо сказала матушка Авдотья, щурясь от летящего в глаза снега, – Вот они – врата.
– Врата ада? – воскликнула Алёна.
– Нет, деточка, что ты. Это ещё не ад – слишком просто. Это – врата в иной мир, где тоже нет места добру.
Ожил голубь, принявшись остервенело долбить огрызком шеи в плечо Артёма. Взвизгнула Найда, вцепившись в Лёшкину штанину. Ребята вопросительно взглянули в глаза матушки – её взгляд их успокоил.
– Света! Света! Садись на стул! – хором кричали ребята, но Слава держал девушку крепко.
– Отпусти её, урод! – крикнул Артём.
Слава обернулся к нему.
– Иди и возьми. Я отпущу, если осмелишься. Или ты веришь этой шарлатанке? – он кивнул в сторону Авдотьи, – Подойди, возьми за руку и возвращайся с ней за стол, если не трус.