Они пытались навестить матушку, но им отказали – в реанимацию нельзя, да они и не родственники. Улыбчивая медсестра всё же сжалилась над подростками, намекнув, что точно-точно всё будет хорошо.
Света с ужасом ложилась в кровать каждый вечер, ожидая увидеть Славу, но он не приходил – приходили кошмары. После каникул её, несмотря на протесты, решено было поместить в больницу на обследование.
Ребята теперь каждый вечер проводили вместе, благо учёбы не было. Лёшка заметно подрос с лета, хотя, его всё равно называли Мелким.
– Ну, как, Лёша, нравится тебе учиться? – ехидно спросил как-то Серёга, когда они, всей толпой, проходили мимо его школы, огороженной высоким зелёным забором.
– Нравится, только я не высыпаюсь – задают много, – ответил паренёк.
– А ты спи быстрее – тогда и выспишься, – серьёзно произнёс Серёга.
– Это как? – глаза Лёши расширились от искреннего удивления.
– А вот так, – засмеялся Серёга и все ребята вместе с ним. Лёша лишь криво усмехнулся, засмущавшись и растерянно хлопая заиндевелыми ресницами. Но в тот же миг паренёк спохватился и, забыв про смущение, воскликнул:
– Ой, а знаете, мне сегодня тако-о-ой сон приснился!…
– Лёша-а-а! – одновременно повернувшись к нему, хором закричали ребята.
Свернув с идеально ровного асфальта трассы на дорогу, мощённую старыми потрескавшимися железобетонными плитами, Михаил смачно выругался. Нет, не входило это в его планы, не входило. Отдых на Средиземном море накрылся, как говорится, медным тазом. А что поделаешь? Канал нужно развивать. Подписчики требуют чего-то такого, заковыристого. Экзотическими пляжами они сами наелись – подавай деликатесы. Заготовки у Миши, конечно же, имелись. Неплохие, можно сказать, заготовочки. Чуток отредактировать – и в путь. Но тут, перед самой поездкой, сидя на чемодане, он решил почту проверить. Так, для очистки совести. А там, в ворохе рекламы и прочего спама, письмецо. Приезжай, мол, дорогой друг Мишаня, срочно в деревню Гадюкин Яр. У нас тут такое творится – ужасть. Прислал это письмецо один старый знакомый по имени Геннадий. Было дело, пересекались однажды. Помог Михаил ему как-то. У него машина заглохла на трассе, а ехал Геннадий в город, в больницу, бабусю какую-то вёз. Михаил тогда из очередной командировки с материалом возвращался. В развалинах старого храма нечисть завелась. Ночку подежурил, даже призрака сфоткать умудрился. Реальный призрак – в плаще, на голове не пойми что. То ли рога, то ли щупальца. И прозрачный. После того материала и появился миллион подписчиков. За одни сутки, практически. Канал взорвался и по сей день продолжает набирать обороты. Попытались они, конечно, тогда Ниву завести – да куда там. Пересадил Михаил бабулю в свою тачку, домчал до больницы. А визиточку свою Геннадию всучить не забыл. Так, машинально. Вот теперь сработала визиточка. Михаил потёр руки в предвкушении горяченького. Билет на юга сдал, надел сапоги резиновые да костюм для шныряния по лесам и болотам – и снова здравствуй, Россия-матушка. А дела в этой самой деревне действительно оказались ужасть. Люди пропадают. Правда, потом находятся, недельку-другую спустя. Говорят, заблудились, не верят, что две недели пропадали. И голоса все слышат, покуда по лесу блуждают. Никого рядом нет, а голос есть. Откуда? Чёрт его знает. Головами вертят, а рядом никого. Голос же странные вещи рассказывает, такого и не выдумать вовсе. Что конкретно – не говорят. И, если бы только это. Шары огненные над лесом видели. Появляются из ниоткуда, исчезают так же. Где веточку опалят, где стожок подожгут. За мыслями пролетела дорога. Вот и Гадюкин Яр показался. Деревья, одетые в жёлтые и красные наряды всех оттенков, нагнетали тоску. Кое-где облетевшая листва обнажила некогда густые кроны, пропуская через наготу жёлтые лучи холодеющего солнца. Михаил остановился около симпатичного домика, покрытого ядовито-зелёной крашеной вагонкой. Резной палисад, несколько клумб с торчащими стрелами гладиолусов, окружённых флоксами, источающими резкий аромат, напомнивший Михаилу школьное детство, когда каждый раз первого сентября сотни букетов…. Тогда ещё краской всегда пахло, как и сейчас. Домик совсем недавно выкрасили, видимо. Аккуратно подстриженная луговина около дома. Чистота, порядок. Ярко-белые оконные рамы. Кусты сирени, чуть поодаль. Палисадник явно требовал ремонта. Облупившаяся краска на штакетинах обнажала уже давно гниющую древесину. Резиновый коврик у крыльца, белёсая тряпка, положенная поверх него. Михаил постучал в дверь. В ответ раздались звуки шагов, и дверь открылась, явив взору мужичка лет пятидесяти, облачённого в старый вытянутый свитер и видавшие виды штаны. Короткая стрижка с пятнами седины на висках, недельная щетина на морщинистом загорелом лице.