Сёдзи были раздвинуты, и я беспрепятственно выглянул в коридор. Пусто. По обе стороны тянутся такие же раздвижные двери — только закрытые. В простенках смутные акварели, на полу терракотовые вазы с декоративным бамбуком. Толстая ковровая дорожка скрадывает шаги.
Из-за первой двери доносилось размеренное лёгкое дыхание. Женщина, или ребёнок. Из-за второй — то же самое.
За третьей звуки были более густыми, насыщенными. Храп. С переливами, со свистом и бульканьем. Так спят очень дородные мужчины, которым буквально не о чём беспокоиться в этой жизни.
Я во всех подробностях припомнил фото Набунаги. Самурай должен дышать не так… Воин спит чутко, вполглаза, готовый ко всему даже в собственном доме.
А если в теле Набунаги — Шива?.. Как должен дышать маньяк-убийца, задумавший разрушить мир?
Много терабайтов текста посвящено исследованиям психологии преступников. Все сходятся в одном: люди, намеренно причиняющие вред другим, и получающие от этого удовольствие — не нормальны.
Но вот в чём штука… Пользуясь своим опытом в поимке этих самых преступников, могу сказать одно: каждый сходит с ума по-своему.
К сожалению тех, с кем можно было обсудить психологию Шивы, не осталось. Разрушитель очень тщательно подчищал следы.
Обследовав все комнаты на втором этаже, спальни Нобунаги я не нашел. Точнее, не нашел самого хозяина. Или он спит где-то в другом месте, или…
Эти выводы должны были меня насторожить. Но почему-то не насторожили.
Подходя к лестнице, я расслабился, отпустил боевой режим, и тут же чуть не вляпался в неприятности: на лестничной площадке, привалившись к перилам, спал охранник.
Я его не заметил, потому что парнишка сидел на полу. Голова его была запрокинута, веки плотно сжаты. Одна рука покоилась на рукояти меча, другая бессильно упала на бедро… Из уголка рта молодого охранника стекала тонкая ниточка слюны.
У меня невольно дёрнулась щека. Застанет горе-охранника хозяин — не избежать ему порки гибкими ивовыми прутьями…
Осторожно перешагнув через вытянутые ноги, я ступил на верхнюю ступеньку лестницы. Три пролёта — и я уже внизу, в просторном холле.
Везде, где только можно, я оставлял жучки: никогда не знаешь, в каком именно помещении хозяин чувствует сея спокойнее всего — и любит поболтать.
А в коридорах часто судачат слуги, да и охранники могут обронить слово-другое.
Ну вот: осталось разместить пару-тройку жучков на первом этаже, и можно уходить. Найду в Коти недорогой рёкан, настрою оборудование, и буду слушать. Шива себя выдаст.
Где-то в центре холла, рядом с цветочной вазой, я вдруг почувствовал, что не могу двинуться с места. Словно на моём пути вдруг возникло силовое поле: вязкое, как жидкий полимер, и душное, как стекловата.
Запаниковав, я дёрнулся что есть сил — и увяз ещё больше. Застыл, как муха, упавшая в клей.
И в то же мгновение в зале вспыхнул свет.
Я не мог двигать даже глазами. Так и застыл, разглядывая то, что было на противоположной стене: ковёр ручной работы. Кажется, такие называют гобеленами — видел парочку на Ёшики, в музее.
Сцена охоты на лис. Нескольким гончим удалось загнать двух лис к поваленному стволу дерева. Одной явно удастся сбежать: в длинном прыжке она прыгает через ствол, яркий хвост как будто дразнит пегого пса. Тот щелкает зубами, но достать лису не может.
Второму зверю повезло меньше. Он не успевает прыгнуть вслед за первым, и уже повернулся к преследователям мордой, собираясь дорого продать свою жизнь.
Мгновение растянулось в световые годы.
Словно издалека, как нарастающий грохот горной лавины, я слышал топот множества ног по деревянной лестнице, короткие приказы, отдаваемые властным, не терпящим возражений голосом, и понимал: меня обнаружили.
Более того! Заманили в ловушку…
Поражение ядом осело в горле. Во рту образовалась вязкая горечь, а где-то в районе лопаток возник нестерпимый зуд. Я испытал страх.
Чистый, неподдельный ужас.
Если Шива меня убьёт, этот мир обречён. И ещё множество миров: ведь у него есть метасендер, готовый отправить матрицу его преступного сознания куда угодно…
О том, что произошло с Тикю, никто даже не узнает. Операторы мертвы, и не дождавшись новостей от меня, Корпус просто законсервирует это направление, лишив возможности присоединиться к Древу всю ветвь.
Внезапно пришло отчаяние. И я всё смотрел на гобелен… Похоже лис, которого окружили гончие, вовсе не собирается сдаваться. Он оскалил зубы, наклонил голову и готов дать отпор всякому, кто подойдёт первым.
В нижней части живота возник жар. Сгустившись, став почти нестерпимым, он поднялся до пупка, а потом вдруг вырвался наружу.
Вокруг меня возникла ослепительная вспышка. Комнату затопили волны света, полного острых игл — до того сильно он резал глаза.
Я зажмурился, но даже сквозь сомкнутые веки чувствовал боль.
Со всех сторон, справа, слева, сзади — послышались болезненные вскрики и грохот падения тел.
Действуй! — интуиция взяла управление телом на себя. — У тебя появился шанс!
