Драться с торопливыми глупцами — одно удовольствие, — говорил один из моих учителей в далёком детстве. Деревушка называлась Синанджу. Бабушка возила меня туда, на занятия к мастеру Серебряной Воды…
Воспоминания накрыли мой разум, словно вуаль.
Я видел сквозь неё два сгустка синего огня, летящие в грудь, и видел Мастера Серебряной Воды — молодого парня, с длинными чёрными волосами и одной серебряной прядью надо лбом. Улыбчивого, с добрым и мудрым взглядом…
Не думая, я сделал пару движений руками — словно разгонял невидимые волны. Синие шары улетели в кусты, вызвав переполох в стайке воробьёв.
Такеда, завизжав от досады, как дикий кот, ринулся на меня.
Оставаясь во власти воспоминаний, я отшагнул в сторону, пропуская мальчишку мимо. Тот споткнулся о выбоину, и начал долгое падение в пропасть. Я видел ужас в его глазах…
— Живой? — я помог Такэде подняться, и зачем-то отряхнул его старую заношенную до дыр майку на спине.
Мальчишка сердито дёрнул плечом, вырываясь, но сделав шаг, остановился и посмотрел исподлобья, с вызовом.
— Зачем ты меня спас?
— Мне не нужна твоя смерть.
Заметив, что говорю свысока, как взрослый с ребёнком, я спустился на одну с ним ступеньку, и посмотрел в глаза.
— Разве обязательно воевать? — вопрос был глупым и наивным, но это первое, что пришло мне в голову.
— А как ещё узнать, кто из нас сильнее?
Хороший вопрос… Детям всегда нужно знать, кто круче. Так они создают свою систему ценностей, и занимают в ней соответствующее место.
— Давай так, — я устало опустился на ступеньку и наконец-то вытер пот подолом рубахи. — Перетаскаем всё, что нужно, а потом, если останутся силы — сразимся. Но по правилам. Мы же не дикие.
— Ладно, — после паузы мальчишка кивнул.
Я не думал, что он согласится так быстро. Заготовил несколько аргументов… Один из навыков посланника — дипломатия. Способность договориться с кем угодно.
Такеда похромал вниз — сказывался удар копчиком.
— Подожди, — мысль возникла мгновенно, и я поддался порыву.
— Что ещё?
— Ты знаешь, что произошло утром, когда наши энергии столкнулись? — подумав, мальчишка коротко кивнул. — Я тут подумал… А что если применить эту силу к поднятию тяжестей?
У него сверкнули глаза.
— Сэнсэй иногда так делает, — сказал Такеда осторожно. — Берёт, и перетаскивает всё, что нужно, за один раз. Он просто смотрит на груз, и тот летит.
— Но… ты же понимаешь, что он переносит груз не взглядом?
— Он использует силу эфира, — кивнул Такеда.
— Можно попробовать объединить мою способность концентрации и твою силу толчка…
— Если не удержим — нас разорвёт, — сказал мальчишка. — Я такое уже видел, — по его широкому лицу прошла судорога.
— Боишься? — кто из детей не ведётся на "слабо"?
— Нет. Просто предупреждаю.
— Тогда жди меня внизу, — я подхватил коромысло на плечи и чуть не взвыл. За время остановки онемение прошло, и теперь каждая косточка завибрировала от боли.
— Давай помогу, — Такэда, не спрашивая, взял две из четырёх сумок и потопал вверх.
Спина у него была широкая, ноги — короткие и крепкие. Ступни уверенно вставали на ступени, перенося вес тела размеренно и плавно. Я постарался перенять его походку.
Равномерно, без толчков, словно поршни парового двигателя…. Дело пошло лучше, когда мы зашагали в ногу.
— Давно ты здесь? — спросил я, когда почувствовал, что дыхание выровнялось настолько, чтобы говорить.
— Три года.
— Ого… Сакура упоминала, что по методике сэнсэя обучение занимает месяцы. То есть, всё проходит довольно быстро. — Ты здесь довольно долго.
— А я тупой, — в голосе мальчишки было чуть-чуть угрозы и много, очень много отчаяния. — Не умею учиться.
— Поэтому ты меня невзлюбил, да? — я рисковал. Но чтобы узнать, что внутри у черепахи, нужно пробить её панцирь… — Ученики приходят и уходят, новички сменяют друг друга… А ты всё сидишь на месте.
— Мне здесь нравится, — Такеда не обиделся. — Тихо, спокойно. Звёзды близко… — он посмотрел на небо так, словно и сейчас, в разгар дня, видел звёзды.
— А что тогда? Чем я тебе не понравился?
— Ты — даймё.
Это слово он выплюнул, как грязное ругательство. Я припомнил, что Сакура говорила примерно так же.
— Насколько я знаю, даймё называют князей. Аристократию.
— Вот именно, — видно было, что Такеда едва сдерживает злость. Губы побледнели, ноздри широкого носа раздувались. — У вас и так всё есть. Есть школы, где вы ходите в красивой форме и выпендриваетесь друг перед другом дорогими тачками. Есть шикарные дома, богатые родичи, которые не заставляют вас вкалывать с утра до ночи… Даймё не знают, что такое бедность. Их не рвёт на куски буйство стихий — потому что им помогают Артефакты. Зал Тысячи Ветров — единственное место, где могут учиться такие, как я. Но ты пролез и сюда, — не останавливаясь, не сбиваясь с ритма, он метко плюнул мне под ноги.
— Да с чего ты взял, что я — даймё?
Такэда издал короткий смешок.
— А у обезьяны есть хвост?
И он зашагал ещё быстрее — хотя мне казалось, такое уже невозможно.
