Я ещё пару минут постоял на верхней ступеньке лестницы, сжимая в ладони, поглаживая пальцами фигурку лиса. Дерево было очень гладкое, с едва заметными шероховатостями там, где сливались отдельные слои древесины. Зверь словно бежал — вытянув хвост стрелой, подняв переднюю лапу.
Сжав фигурку в ладони, я принялся спускаться. Храм остался позади. Словно в знак прощания, вдоль его крыши зажглась вереница бумажных фонариков.
Спуск с горы ночью, на мотоцикле, я запомню на всю жизнь.
Сакура гнала так же быстро, как и днём. Валуны, канавы, резкие повороты — ей всё было нипочём. Мне показалось, временами она использует силу эфира — временами её тело делалось невесомым, она воспаряла над седлом мотоцикла, как воздушный шарик… Но самое интересное: я взлетал вместе с ней.
В первый раз от неожиданности отпустил её талию, и тут же рухнул обратно, больно ударившись копчиком о твёрдое сиденье.
— Держись! — крикнула Сакура. Голос её сквозь шлем и рёв мотора был едва слышен. — Ни в коем случае не разжимай руки!..
Когда кончился спуск и мы выехали на трассу, я вздохнул с облегчением. Сейчас не помешала бы сигарета, но у меня ничего не было, а спрашивать у Сакуры я не стал: ни разу не видел, чтобы она курила.
Ехали несколько часов. Нетерпение жгло изнутри — хотелось побыстрее добраться до Такамацу, увидеть Фудзи и узнать наконец, что он успел раскопать. Конечно, я надеялся, что он вышел на след Шивы. Но в то же время боялся.
Я только начал узнавать этот мир. Мне в нём нравилось, я чувствовал, как укрепляются незримые связи. Они делали меня, Чёрного Лиса, частью Тикю.
Это было совершенно новое для меня чувство. Я больше не ощущал себя пассажиром скоростного метро, вся миссия которого — добраться из точки "А" в точку "Б". И я больше не был одинок.
Остановились в придорожной кафешке — очень похожей на ту, в которой мы с Сакурой попрощались с Фудзи пару дней назад. Только эта не лепилась ласточкиным гнездом к скале, а располагалась в небольшой рощице — осин, или берёз, в темноте я не смог распознать.
Как только Сакура заглушила двигатель, нас окутало пронзительное пение цикад. Оно раздавалось со всех сторон, и накатывало, как волны прибоя.
На некотором расстоянии тепло светились круглые бумажные фонарики у входа в просторный дом, в традиционном японском стиле.
— Не все заведения на трассе работают круглосуточно, — пояснила Сакура, направляясь к дверям. Мотоцикл она спокойно оставила на парковке. В тени, куда не долетал свет фонаря, угадывались огромные туши фур и грузовиков.
— Фудзи здесь?
— Не снимай шлем, — бросила она вместо ответа, когда я принялся расстёгивать ремешок.
Столовая для дальнобойщиков, — понял я, когда мы вошли внутрь.
Сразу окружили запахи пищи: жареной скумбрии, маринованного дайкона, лапши… За столиками, склонившись над тарелками, сидели несколько мужчин. Все они были крупными, в клетчатых рубахах или джинсовых куртках, с усталыми глазами и резкими морщинами на коричневых лицах.
Негромко бормотал телевизор. Официантка в розовой форменной курточке дремала, облокотившись о стойку.
Сакура повела меня к дальнему столику, за которым сидел парень в такой же, как у всех, рубахе в красно-чёрную клетку, с чёрными волосами, собранными в хвост на затылке. Кепка "Тюнити дрэгонз" была надвинута на самый лоб, скрывая лицо.
Это была моя кепка. Заметив характерно надорванный край козырька, я только по нему и определил, что за столиком сидит Фудзи. Ничем — ни манерой держать голову, ни разворотом плеч и общей повадкой, он не напоминал того беспечного парня, с которым я познакомился несколько дней назад.
Когда мы подошли, Фудзи поднял голову, и я ещё раз поразился, насколько сильно изменилась его внешность. Глаза сделались чёрными, как и волосы. В уголках рта залегли морщины, подбородок покрывала не слишком опрятная седоватая щетина.
Прежними остались прямой нос, высокие "славянские" скулы и изгиб губ.
Я подумал: если бы не кепка, узнал бы я в этом не слишком молодом усталом дальнобойщике, принца Константина?
К моему удивлению, Сакура не остановилась возле столика. Не снижая темпа, она проследовала в неприметную дверь в дальнем конце заведения.
Я думал, там туалет, и хотел уже сесть рядом с Фудзи, но тот чуть качнул головой — чтобы я следовал за девчонкой.
Удивление моё переросло в нервное возбуждение и тревогу. Столько конспирации — зачем?.. По идее, Шива не знает, как будет выглядеть Посланник. С этой точки зрения тело шестнадцатилетнего парнишки — идеальный вариант.
За дверью оказалась комната размером в два татами — еле повернуться. На циновке сидела незнакомая женщина, одетая в тёмное кимоно.
Меня поразило неколебимое спокойствие, которое читалось в её глазах. Узкие и очень белые руки были сложены на коленях.
— Ложись, — приказала Сакура, указывая на циновку. Голову положи вот сюда, — она кивнула на плоскую подушку на коленях у женщины.
— Что происходит? — я чувствовал, как нарастает уровень тревоги, но пока не знал, как на него реагировать.
