От плиты запахло горелым — повар, забыв обо всём, увлечённо следил за игрой.
— Ты сэнсэй, — рявкнул Янака. — Никто не будет играть с сэнсэем. Адептам эфира запрещены азартные игры.
— Металл экранирует магию, — сказал Фудзи. — Медь, серебро, даже золото — все они затрудняют прохождение эфира.
— Давайте возьмём металлические стаканы, — кивнул я. — Ведь все знают, что металлом манипулировать невозможно?
Янака кивнул. Наконец в его глазах проступило что-то живое. Они сделались быстрыми, напряженными — как у кошки, почуявшей мышь.
Повар достал три одинаковых металлических баночки — из-под каких-то специй, судя по запахам.
— Угадай, в каком кармане спрятал лампу Аладдин… — шарик забегал между баночками, взгляды прикипели к нему…
— Здесь! — Янака уверенно ткнул пальцем, я поднял стакан.
— Сразу скажу: вы не угадаете, под каким стаканчиком горошина, пока я вам этого не позволю, — и я демонстративно медленно выпустил орех из ладони. — Пришлите ко мне парочку ловких парней, и через неделю на каждом рынке, у каждого зала патинко, будут сидеть ваши люди и стричь купоны с праздношатающейся публики.
— Ставки не должны быть слишком высокими, — поджал губы Янака. — Чтобы избежать обвинений в мошенничестве и внимания полиции, нужно иногда давать кому-нибудь выиграть.
— Так же, как в казино, — согласился я. — Людям нужно давать ИЛЛЮЗИЮ того, что они могут победить. И тогда они будут возвращаться снова и снова.
— Долг прощен, — коротко сказал Янака. — Вы будете моими гостями, пока не научите нужное количество людей.
— Я научу двоих, — сказал я. — Это займёт не слишком много времени. Эти двое научат четверых, и так далее.
Выхватив из воздуха креветку, подброшенную поваром, я окунул её в соус Янаки и забросил в рот.
— Кроме этой, я знаю и другие забавные игры, — сказал я, прожевав. — Все они легальны, и самое главное — безобидны. Это не наркотики, не оружие — а значит, деньги не нужно отмывать.
— Чего ты хочешь сказать? — буркнул Янака. Но я видел, как в его глазах сверкнул алчный огонёк.
— Я собираюсь какое-то время побыть в Ямато, — усевшись на табурет, я улыбнулся. — У меня здесь кое-какие дела, и надёжные люди совсем не помешают. Если мы с вами договоримся, сэмпай, уверен: вы не пожалеете.
— Ладно, — Янака улыбнулся в ответ и посмотрел на повара. Тот отложил в сторону ножи, выключил плиту и быстро покинул помещение. — Теперь поговорим по-настоящему.
Услав повара, Янака сам зашел за стойку, открыл шкафчик и достал большую овальную бутылку с прозрачной, как слеза, жидкостью. В жидкости плавал не то корешок, не то крошечная змейка.
Откупорив притёртую пробку, он поставил в ряд те самые стаканчики, на которых я показывал, как играют "в напёрстки". Плеснул в каждую из бутылки, закрыл пробкой, вернул бутылку на место…
Оставшись с нами наедине, Янака вдруг "упростился". Расслабился. Перестал изображать грозного босса.
Сразу стало заметно, что он довольно стар. Седые волосы, седая щетка усов, глубокие морщины в уголках глаз…
— Что связывает тебя с Набунагой? — он смотрел на Фудзи.
Я напрягся. Вопрос был неожиданным, и казалось, совершенно не имел отношения к нашим проблемам. Но если подумать…
Набунага живёт на Сикоку — и считает остров "своим".
Янака же заправляет в Осаке… Но у Сикоку и Осаки — много общего. Это ближайший к Сикоку порт на Хонсю, их соединяют мосты — тонкие артерии, по которой непрерывным потоком движется транспорт.
Два босса пытаются поделить сферы влияния. А мы с Фудзи попали между ними…
— Ничего, — ответил Фудзи. — У нас с Виктором нет никаких общих дел.
— Однако мне пришлось выручать тебя, — поджал губы Янака. Седая щетка усов недовольно встопорщилась. — Он хотел что-то от тебя получить, верно? Придётся всё рассказать, Костя-сан. Иначе мне придётся пересмотреть наше соглашение.
Янака взял один из оставленных поваром тесаков, и принялся нарезать имбирный корень. В воздухе поплыл характерный пряный аромат.
А я посмотрел на Фудзи. Всё-таки соглашение. Он уверял, что босс якудза просто прячет его от семьи, обеспечивая спокойную жизнь, но…
— Я обещал не трогать тебя, — продолжил Янака. Теперь он взялся за пласт розовой, с серебристым отливом лососины. И орудовал ножом вполне профессионально. — Пока ты не лезешь в политику. Пока ты живёшь тихо, занимаешься своей мастерской и мелкими кражами… Но Набунага — это уже политика. Так что ты задумал, сынок? Зачем залез к Набунаге в дом? Что ты хотел там найти?..
Я прикрыл глаза. Дом Набунаги — вот где сходятся все линии. Фудзи был прав: не следовало торопиться. Не следовало действовать столь опрометчиво, привлекая к себе совершенно ненужное внимание.
Теперь и Набунага, и Янака думают, что мы с Фудзи затеяли свою игру.
— Янака-сан, — начал Фудзи. — Я могу поклясться, что не имею ничего общего с Виктором Набунагой.
— Но ведь он приходил к тебе, — Янака продолжал резать рыбу так, словно это было сейчас самым важным. — Зачем-то ему это было нужно?
