– Перед церемонией Дарий запер меня в спальне. Я был грязный после всех своих приключений, и он позволил мне принять напоследок душ. Этакое финальное очищение, прежде чем надеть церемониальную мантию. Дарий ничего не оставлял на волю случая, поэтому я заподозрил, что он преследует некую скрытую цель. Мы уже предполагали, что мантии специальным образом обработаны, но, увидев в душе кусочек мыла, я сложил два и два. Дарий был химиком, а не портным. Анализы уже подтвердили, что жертвы сами в буквальном смысле покрывали свою кожу водостойким горючим составом и поэтому так легко вспыхивали и быстро сгорали.
Грей присвистнул.
– Умно. И с отравленными духами, наверное, похожий фокус: химические смеси в составе повседневных вещей. А как ему удалось поджечь две первые жертвы, если на самом деле он был где‑то в другом месте?
– Наверняка тут задействованы помощники и отвлекающий маневр. В истории с Уизерспуном, например, начался хаос, и охранник очень удачно пробежал мимо Гарета, как раз когда полыхнуло. Ставлю все свои дипломы на то, что и он, и Оук использовали миниатюрные воспламенители.
– Мы до сих пор не знаем, как Дарий устраивал свои исчезновения, – напомнил Грей.
– Искусство иллюзии в опытных руках – весьма могущественное орудие.
Грей посмотрел в глаза Виктору.
– Когда я залез на гробницу, чтобы метнуть нож, мне потребовалось некоторое время собраться с силами. Я видел, как Дарий дотронулся до тебя и исчез.
Виктор пожал плечами, но Грей заметил, как в глубине глаз профессора промелькнуло сомнение. Доминик продолжал:
– На кладбище я видел Оука, Алека Листера и как минимум одного из адептов Церкви Зверя, который до этого был в катакомбах. Жак допрашивал их, задавал вопросы про исчезновения?
– Они все до одного клянутся, будто Дарий обладает силой дьявола. Это подкрепляет теорию о том, что Гассомиан ни с кем не делился тайной своей самой масштабной иллюзии.
– Есть свидетельства того, что компьютерная станция могла создавать голограммы? – спросил Грей.
– Нет.
– А как насчет расследования в области билокации?
– Думаю, теоретически подобное возможно. Хотя нет никаких подтвержденных эпизодов или свидетельств, чтобы кому‑то удавалось до такой степени контролировать феномен.
– А какие тут могут быть подтверждения? – проговорил Грей. – Значит, хоть доказательств и нет, ты считаешь, что нам подсунули иллюзию, которую ты, эксперт по разоблачению сверхъестественного, лично наблюдал вблизи.
– Ночью, на кладбище, когда у Дария было полно времени и возможности заранее подготовить все для создания иллюзии.
– Ты коснулся его руки, – заметил Грей.
– Я лишь думал, что коснулся ее.
Доминик посмотрел на Виктора долгим взглядом и стал загибать пальцы, перечисляя варианты:
– Значит, это была то ли хитрая иллюзия, астральная проекция или билокация, то ли загадочное природное явление, о котором нам ничего не известно, то ли работа дьявола.
– Готов признать, – ровным голосом сказал профессор, – что сила веры Дария могла запустить экстраординарные психосоматические проявления. Послушай, ты что‑то сам на себя не похож, Грей. Ты же у нас обычно Фома неверующий.
– Просто пытаюсь понять твою позицию.
– Ясно, – кивнул Радек. – И что ты понял?
– Что ты сам толком ничего не знаешь.
Виктор потянулся поправить отсутствующий галстук, не нашел его и вместо этого сердито скрестил руки на груди.
– Можешь не сомневаться, я не верю, будто Дарий снискал благосклонность сущности по имени Ахриман, которая сделала своего адепта притягательным и даровала способность к телепортации.
– Ты чуть не умер, Виктор, – мягко сказал Грей, – потому что оставил меня и отправился на Сицилию добывать гримуар. И после этого ты все еще не можешь поверить?
– На Сицилию я отправился ради того, чтобы разобраться в действиях Дария. Если бы я этого не сделал, то наверняка погиб бы.
– Боюсь, если там все‑таки что‑то есть, – задумчиво произнес Доминик, – если что‑то наблюдает за нами из духовных областей, или с астрального плана, или черт его разберет откуда еще, тебе никогда этого не доказать. Но ты можешь свернуть себе шею, пытаясь это сделать.
Виктор какое‑то время смотрел сквозь напарника.
– Возможно, мы живем в бессмысленной, невообразимо сложной Вселенной. Или в ней все же существует какой‑то персонализированный бог, непостижимая сущность, установить с которой связь глупо даже надеяться. Или все вообще устроено совершенно иначе. Все, что в наших силах, – это докапываться до истины и выводить на чистую воду ложь. Разве есть призвание выше?
– Как насчет того, чтобы вести нормальную человеческую жизнь?
– Откуда столько эмоций? – поинтересовался Виктор. – Почему это для тебя так важно?
– На самом деле мне важно, чтобы моего партнера не прикончили.
Казалось, признание застало профессора врасплох. Потом он наклонился и пожал Грею руку, пробормотав:
– Спасибо, друг мой.
– А что ты сказал Дарию под конец? – полюбопытствовал Грей. – Я слышал, как ты что‑то выкрикнул, но даже языка не опознал.
– Это древнеперсидский. В приблизительном переводе я сказал: «Во имя Ахримана, истинного бога, я поглощаю тебя».
