Дарий нашел утешение в магии, в которой преуспел даже больше Радека. У него явно имелся дар. Ловкость его была необычайной, стойкость уже стала легендой, а что важнее всего, он обладал тем, чего друг не смог добиться даже усилием своей недюжинной воли, – верой.
Виктор понимал: если магия действительно работает, путь даже просто как некая неизученная функция Вселенной, в нее нужно хотя бы поверить, чтобы увидеть результат. Именно это прежде всего вело Радека и терзало его. Он пылал желанием знать, но при этом ни во что не верил. И хотел, прямо‑таки жаждал доказательств, которые могли бы породить веру.
В Дарии же вера имелась в изобилии, ее было так много, что он не сомневался: истинная магия живет там, где эзотерические навыки мага встречаются с загадочными высшими силами. Дарий никогда не провозглашал себя приверженцем какой‑нибудь религии или морали, но пришел к убеждению, что особенно явственно на людские молитвы и магические ритуалы реагируют так называемые силы тьмы.
В тот год после вечеринки в канун Дня Всех Святых в Дарии что‑то переменилось. Он все меньше и меньше разговаривал с Виктором, стал угрюмым и злым. Они втроем чуть не рассорились, когда Дарий заявил, что ради прогресса в магии нужно последовать примеру Алистера Кроули и устроить совместную сексуальную оргию. Алистер Кроули – возможно, самый одиозный черный маг из всех когда‑либо живших на свете, в 1923 году названный британскими таблоидами главным грешником, автор нашумевшего девиза «Делай что хочешь», – был идеалом Дария.
Ева пригрозила никогда больше не разговаривать с Дарием, если тот хотя бы заикнется еще раз на такую отвратительную тему. Сокрушенный Гассомиан стал использовать для своих магических экспериментов проституток.
К тому времени они с Виктором знали, что разрыв неизбежен, однако ни один не догадывался, каким серьезным он будет и при каких ужасных обстоятельствах произойдет.
Воспоминания Виктора прервались, когда вдалеке открылся безбрежный простор Тихого океана. Профессор понял, что забрел слишком далеко, и отругал себя за отрыв от реальности. Вообще‑то, такое поведение было ему несвойственно.
Несмотря на холод, от тела под костюмом шел жар – так он разгорячился от воспоминаний. Виктор поправил галстук и зашагал к букинисту, снова целиком и полностью пребывая в настоящем.
Магазин Золтана находился в середине пересекающей Полк улицы. Узенькая дверь была почти незаметна, а сама улица так круто уходила вверх, что автомобилям приходилось парковаться под углом к обочине.
Колокольчик звякнул, когда Виктор вошел в магазин.
Грей купил на улице «крок-месье», сэндвич с ветчиной и сыром, и теперь живал на ходу, обдумывая утренние события. Увидеть своими глазами место преступления никогда не повредит, однако он сомневался, что обнаружит интересные детали, разве что удастся выйти на кого‑то из сектантов. Но даже если так, вряд ли адепты начнут с ним откровенничать над чашкой капучино, обсуждая дела Церкви Зверя. Впрочем, с этим он разберется, когда придет время.
Следуя инструкциям Виктора, Грей направлялся к дому журналиста, который, возможно, согласится ему помочь. Квартира Гюстава Руйяра располагалась в непрезентабельном районе Сен-Дени, одном из тех участков города, где селились художники, маргиналы и убежденные урбанисты, которые зарабатывали немного, но хотели непременно жить в городе.
По словам Виктора, Руйяр расследовал похищение девочек-близнецов, расчлененные тела которых в конце концов нашли в канализации, и сделал об этом репортаж. Он разоблачил нескольких известных членов Церкви Зверя, но, несмотря на длительное следствие и огромный общественный резонанс, никого так и не арестовали.
На беду Гюстава, однажды к нему в дом явились двое в козлиных масках, которые, уходя, оставили его с пыточным инструментом под названием «Колыбель Иуды» в заднем проходе. Соседи спасли Руйяра от смерти, но ужасные истязания сделали из него калеку.
Грей подошел к дому журналиста, видавшему виды каменному грязному зданию. Оно стояло на углу оживленного перекрестка. Судя по здешним захудалым барам и магазинчикам, по вечерам тут, возможно, было еще более людно. Идеальное место для того, кому неуютно в изоляции, думал Грей. Для того, кто вынужден жить в страхе.
Войдя в дом следом за одним из жильцов (правда, пришлось показать удостоверение Интерпола, чтобы тот не заподозрил дурного), Грей поднялся на четвертый этаж. Он стучал и стучал в сплошь металлическую дверь, которая явно была установлена специально, но ответа все не было: из квартиры не доносилось никаких звуков.
Доминик покричал, постучал еще громче, а потом вытащил отмычку. Дверь поддалась в считаные секунды, и Грей удивился, что она не заперта ни на засов, ни на цепочку. Стоило только распахнуть створку, изнутри хлынул смрад смерти, саваном окутав Грея. Он прикрыл рот и нос рукавом, пригнулся и вошел.
