– Искал книгу, конечно же. Я ведь уже сказал вам, что все ищут книгу, и неважно, известно им об этом или нет. И то издание было редким, на самом деле очень редким.
Виктор подался вперед:
– И что же это было?
– Ха, – хмыкнул Керекеш, и его взгляд сфокусировался на Викторе, – сразу бы и сказали, что хотите обсудить книгу.
Во время их разговора в магазин зашел покупатель, мрачный человек с коротко стриженными темными волосами и крупным римским носом. Золтан подождал, пока он уйдет, и перевернул табличку на двери. Теперь она гласила «Закрыто».
– Пойдемте, – позвал он Виктора. – Нам надо в подсобку.
Грей насчитал восемнадцать ступеней-скобок, а потом наконец оказался в скругленном тоннеле, который тянулся в обе стороны от лестницы. Темноту нарушал лишь слабый свет его карманного фонарика. Слышно было, как капает вода, а ноздри наполняла всепроникающая вонь. Использовать фонарик ужасно не хотелось, но другого выхода не было. Та часть тоннеля, что слева, шла под уклон, и Грей инстинктивно решил отправиться именно туда. Прежде чем пуститься в путь, он проверил телефон.
Сигнала не было.
Через несколько сотен ярдов тоннель выровнялся, и Грей подошел к запертым железным воротам. Сами ворота заржавели, а вот простой замок на них казался новым, и это заинтересовало Доминика. Он быстро справился с замком и прошел через ворота в тоннель, который выглядел иначе. Его грубо отесанные каменные стены подтвердили подозрения Грея.
Много лет назад Доминик был с экскурсией в парижских катакомбах. Он мало что запомнил, но знал: открытые для посещения участки являются лишь малой частью раскинувшейся под городом на двести миль сети узких тоннелей и пещер, во многих из которых лежат человеческие кости. После того как в XVIII веке разлагающая плоть на переполненных кладбищах начала загрязнять городские источники воды, трупы стали переносить в подземные каменоломни, где скидывали в ямы или замуровывали в стенах.
По мере пути тоннель сужался. Волосы на макушке Доминика задевали потолок, и можно было, расставив руки в стороны, коснуться обеих каменных стен. Прохладный воздух подземелья холодил потное тело, и по рукам побежали мурашки. Через некоторое время тоннель привел в пещерку, стены которой были выложены костями, и свет фонарика Грея отразился от их тускло-белой поверхности.
Он оказался в настоящих катакомбах, но не в той их вылизанной туристической части, которая ему запомнилась. Тут все было проще и беспорядочнее, кости и черепа валялись на полу и торчали под странными углами из стен. Грей находился один на один со скелетами, его фонарик отбрасывал по сторонам искаженные тени, а мурашки разбежались теперь по всему телу.
Отсюда тоннели змеились в пяти направлениях, и везде, куда ни глянь, виднелись кости. Оценивая обстановку, Грей заметил, как вдалеке, в одном из тоннелей, мелькнул свет факела. Он исчез так же быстро, как появился, и Доминик догадался, что кто‑то прошел через перекресток тоннелей. Направив луч фонарика под ноги, Грей двинулся туда, где видел свет: возможно, это единственный шанс что‑то выяснить, и при необходимости все еще можно повернуть назад.
Поперечный тоннель встретился ему через сотню ярдов. Справа виднелся слабый свет факела. Грей выключил фонарик и поспешил вперед. Сердце частило, его стук вторил шагам, и Грей старался не хрустеть попадающимися под ноги костями и не запыхаться. Затхлый воздух не шел в легкие.
Хотя впереди и был виден свет, вокруг стояла темнота, и поэтому идти приходилось с вытянутыми вперед руками, чтобы не врезаться в стену. Каждый раз, когда тоннель слегка изгибался, Грей отдергивал ладони, которые натыкались на торчащие из стен шишковатые фрагменты скелетов. Он понятия не имел, не идет ли за ним кто‑нибудь и сколько входов в катакомбы разбросано по всему Парижу. Грей знал, что испытывает свою удачу, но упорно продвигался вперед среди темноты и костей, и единственным звуком было слабое шипение и потрескивание чужого факела. Когда между Домиником и идущим впереди человеком оставалось примерно пятьдесят футов, в поле зрения появился другой источник света. В дальнем конце сияло что‑то куда ярче факела, освещая больший участок. Одновременно Грей услышал звук, от которого напрягая каждый нерв: несколько голосов что‑то говорили в унисон на иностранном языке.
Причем не просто говорили, а произносили нараспев.
Заклинали.
На слух фразы заклинания не казались французскими, это был какой‑то более древний, грубый, гортанный говор, который Грей не сумел опознать даже при всех своих способностях к языкам. Зато он сразу понял, что на взводе.
Плохая новость заключалась в том, что впереди его ждало неизвестно сколько народу, скорее всего членов Церкви Зверя, которые не обрадуются, если посторонний решит испортить им вечеринку. А хорошая новость состояла в том, что он подобрался достаточно близко и песнопения заглушали звуки его шагов.
