То, что книга вроде «Гримуара Ахримана» уцелела, Виктора не удивило. Какими бы серьезными ни были гонения, могущественные идеи и скрытые знания имеют свойство сохраняться; тайны, похороненные в щелях истории, будто увитые лозой руины в джунглях, только и ждут, когда их раскроют.
Жалея, что у него нет абсента, Виктор устроился в кресле и начал читать. А закончив, закрыл книгу и долго сидел в молчании, упершись локтями в стол и прижав пальцы ко рту.
«Ты один в катакомбах, – кричал мозг Грея, – где полно сатанистов, и от пещеры во все стороны расходится множество тоннелей; одному богу известно, сколько их здесь!» Но если где‑то в этой гробнице ужасов к каменной плите привязана девушка, он должен что‑то сделать или хотя бы попытаться. И Грей заспешил по тоннелю. Приблизившись ко входу в гигантский грот и увидев, что происходит внутри, он затрясся. Не от страха – хотя какая‑то часть души, конечно, боялась, – а от чувства, которое для Доминика всегда пересиливало страх и сейчас охватило все его существо.
Злость.
Десятки сектантов в черных мантиях выстроились вдоль стен пещеры, окружив стоящую в центре деревянную конструкцию, которая поддерживала помост в виде стола в четырех футах над полом. Посередине помоста стояла серебряная чаша, а в каждом углу располагалось по огромному газовому фонарю, которые заливали пещеру красноватым светом.
Над платформой вверх ногами, привязанная к верхушке деревянной балки висела обнаженная молодая женщина. Ее длинные светлые волосы колыхались над помостом. На шее и запястьях у нее виднелись надрезы, кончики пальцев рук болтались прямо над большой чашей. Кровь сочилась туда из ран, пачкала волосы и лицо, придавая девушке жуткий вид. Грей смотрел, как она чуть покачивается взад-вперед, как едва-едва подергиваются пальцы. Вероятно, кровопотеря слишком сильно ослабила несчастную и у нее больше не осталось сил сопротивляться.
Ярость.
Девушка была жива, и Грей с отчаянной надеждой цеплялся за это. Жрец в черной сутане стоял рядом с ней на помосте, держа в одной руке красный кубок, а в другой – изогнутый нож, такой же, как тот, что Доминик отобрал у своего пленника. Оказалось, что каждый сектант держит по кубку. Глаза Грея метнулись к чаше, и сердце сжалось от ужасной догадки.
Он скользнул в пещеру, по-прежнему держась чуть позади остальных. Его не заметили, а может, никому просто не было дела до еще одного человека в черной мантии. По обе стороны от входа на двух уступах стояли небольшие фонари вроде тех, что располагались на помосте. Еще Грей увидел таз с водой, который, возможно, предназначался для тушения факелов. Оглядев пещеру, Доминик насчитал еще три входа, и у каждого стояли фонари.
Жрец на помосте нагнулся, зачерпнул кубком из серебряной чаши под девушкой, а когда поднял сосуд, стало видно, что по стенкам стекают пунцовые струйки. Толпа продолжала монотонно, нараспев скандировать какие‑то слова все на том же гортанном языке, от которого Грею хотелось кричать.
Хватит уже, растленные безумцы, думал он, прекратите распевать, заберите свои ножи и плащи и отправляйтесь смотреть фильм ужасов или развлекаться в ночном клубе, где практикуют ролевые игры. Только не делайте, не делайте того, что вы, похоже, задумали.
Жрец поднес кубок ко рту и стал пить, его губы окрасились алым. Грей сглотнул, он не мог, просто не мог стоять и смиренно смотреть, как из девушки вытекает жизнь, как ее дух и кровь утоляют нездоровую жажду этих зверей в человеческом обличье. Сектантов было слишком много, и Грей знал, что его шансы выжить близки к нулю, а шансы девушки и того ниже. Он понятия не имел, как вытащить несчастную из катакомб, и вообще мало что понимал кроме того, что этим людям в пещере вот-вот предстоит узнать, каково бывает на войне.
Они считают, что имеют вкус к ненависти? Ладно, тогда посмотрим, насколько далеко он простирается.
Сунув нож в складки мантии, Грей схватил фонари с возвышения у входа и разбил обратной стороной своего факела керамические резервуары для легковоспламеняющегося лампового масла, которое он выплеснул на спины тех, кто стоял рядом с ним. Когда головы сектантов стали поворачиваться к нему, он постарался разбрызгать то, что еще оставалось в резервуарах, по толпе и по проходу к помосту.
Песнопения смолкли, прерванные выражающими недоумение криками, но Грей уже поднес факел к спинам тех, кто стоял перед ним, и тонкие полиэстеровые мантии вспыхнули. В запруженной людьми пещере огонь распространился быстро. Фонари, которые разбил Грей, все еще горели, ведь фитили были пропитаны маслом, и он швырнул их в толпу, как зажигательные бомбы. Встретившись с охваченными огнем мантиями, лампы взорвались, разлетевшись острыми осколками.
