Виктор не любил скрывать от Грея детали, которые могли повлиять на расследование, но, несмотря на неопределенность, сейчас он близко подошел к этой опасной черте. Будучи знатоком сочинений Шекспира, Радек помнил о трагических последствиях, к которым приводит замалчивание истины, но Бард не упоминал о существовании событий настолько личных и болезненных, что стоит рискнуть и утаить их.
Прежде Виктору действительно ничего не было известно о «Гримуаре Ахримана» и даже о ереси ахриманитов, и он был потрясен новой информацией, но в его прошлом имелись эпизоды, связанные с этим древним злым божеством, ставшим прототипом христианского дьявола.
Профессор встал с дивана в своем люксе. С тех пор, как несколько часов назад он прочел в магазине Керекеша «Ересь Ахримана», его не оставляло тревожное сумбурное состояние, которое возникает, когда приходят дурные вести. Нервы были напряжены, мысли кружились в вихре, а тело двигалось словно в вязкой жидкости.
Он открыл бутылку винтажного абсента, уже вторую за день, хоть и знал, что это вредно для здоровья и такое большое количество туйона опасно для тела и разума. Абсент мог привести к тому, что профессор не сумеет отличить реальность от фантазии именно в тот момент, когда ему особенно потребуется трезвый разум.
Но истина заключалась в том, что Виктору необходимо было закончить историю, вернуться к Дарию и Еве, приподнять крышку с гроба погребенных воспоминаний. Он должен был сразиться с демонами прошлого, пока они самостоятельно не повылезали из своих могил и не принялись жрать его изнутри.
А идти на битву трезвым Радеку не хотелось.
Его самолет вылетал в Йорк только в полдень, а знакомая жажда все не проходила, разливалась по коже, и в воздухе тихим шепотом звучал призыв его нежной музы: «Выпей меня, Виктор, выпей до последней капли, забудь свои беды и погрузись в мои сладкие объятия».
И профессор выпил. Он расстегнул воротничок рубашки, манжеты и опустился на кожаный диван. Своенравные бесы памяти кружились внутри черепа в темной ритуальной пляске воспоминаний, унося Виктора в последний оксфордский год, внутрь заколдованного ведьминского круга.
– Готово? – спросил Дарий.
Виктор закончил рисовать вокруг пентаграммы второе и третье кольцо в дюйм толщиной. Эти концентрические круги из рун и символов служили защитой – куда более сильной, чем обычно. На подготовку неприступных магических стен ушли дни, а на предварительное изучение – месяцы. Виктор перевел взгляд с взволнованного лица Евы на жаждущие глаза Дария. Всю троицу защищали египетские амулеты. Виктор спросил себя, что он чувствует, и понял, что ничего особенного. В том‑то и состояла проблема. Впрочем, ему было очень интересно, он с головой ушел в исследование и подготовку. Если Ахриман действительно существует и нанесет им нынче ночью визит… что ж, Виктор не сомневался, что все меры предосторожности приняты, все законы магии соблюдены, указания старых мастеров и гримуаров не нарушены.
Но по-прежнему не верил.
Ева коснулась его руки:
– Может, допьем бренди, когда с этим разберемся?
Подошел Дарий, буравя их сердитым взглядом.
– Ева, это не игра. Мы колдуем, призывая темные силы, возможно наитемнейшие, и никто из нас не знает, чем кончится дело. Если не сосредоточилась на нашей задаче на все сто процентов, лучше уходи. Я могу успешно провести ритуал и в одиночку, если вы не готовы.
Виктор с трудом скрывал, как забавляет его поведение друга, но Ева облизала губы и откинула с глаз прядь светлых волос.
– Готова ко всему, – произнесла она одними губами.
Радеку стоило бы обращать больше внимания на состояние нервов подруги. Похоже, под тонюсеньким слоем ее самообладания бурлил страх.
На столе перед друзьями был развернут древний свиток, раздобытый в библиотеке колледжа, где он хранился в специальном помещении для не внесенных в каталог раритетов. Исследование черной магии завело Радека и Гассомиана в дебри истории. Отложив свои разногласия на довольно долгое время, они изучали множество сатанинских культов, гностических ересей и дьяволов греческого, римского и египетского происхождения, разбирались в ацтекских и африканских божествах, вникали в колдовство шаманов и цыган, узнавали о злобных божках, обитающих на задворках индуизма и даосизма. А потом еще поднапряглись и обнаружили дьявола, который был старше всех остальных. Его звали Ангра-Майнью.
Ахриман.
Наполовину перс, сын приверженки бахаи и протестанта, Дарий тем не менее не получил религиозного воспитания. Он знал о Зороастре и Ахура-Мазде, но имя Ахримана обычно не упоминалось за пределами зороастризма. Однако, когда они с Виктором исследовали персидские корни Соломоновых познаний о темных искусствах, Гассомиан пришел к убеждению, что неуловимым последователям Ахримана, черным магам зороастризма, известны оккультные тайны, которые скрываются глубоко в курганах истории.
