Друзья продолжили поиски информации о жрецах Ахримана, но, как ни парадоксально, не нашли почти ничего, как будто любые упоминания о культе были вымараны из истории. Виктор знал достаточно, чтобы понимать: подобное происходит лишь в тех случаях, когда некая превосходящая сила прилагает к этому серьезные усилия.
Свиток, обнаруженный в запасниках библиотеки, был написан на авестийском языке и содержал настоящий ритуал вызывания Ахримана. Молодые люди сличили его с разнообразными призывающими демонов ритуалами, убедились в подлинности и потратили недели на подготовку: собирали необходимые ингредиенты, заучивали авестийские надписи, исследовали защитные заклинания, настраивали себя на нужный лад. Виктор, может, и не слишком‑то верил в ритуалы, но уважал потенциал неизвестного, а потому соблюдал осторожность.
Аромат благовоний струился из угольных курительниц, растекаясь по заброшенному подвалу, который трио обнаружило в колледже религиоведения.
– Зажигай свечи, – скомандовал Дарий Виктору, держа в руке свиток. – Ева, начинай заклинание.
Порыв холодного ветра коснулся лица Радека. Несмотря на май, погода в Англии все еще стояла довольно прохладная – но не настолько. Более того, Виктор помнил, что закрыл подвальную дверь. Может, начитавшись романов Денниса Уитли, он просто вообразил ледяной ветер?
Как положено, все трое начали нараспев произносить заклинание в унисон; каждый читал текст со своей точной копии свитка, чтобы избежать ошибок. С флакончиками ртути в руках молодые люди встали за пределами пентаграммы на продолжении основных лучей, образовав треугольник сразу за кругами защитных иероглифов. В каждой вершине треугольника было начертано одно из слов власти: примематун, анафексетон, тетраграмматон. На продолжении двух меньших лучей были расположены человеческие черепа, которые студенты украли в медицинском институте, и каждый из черепов, как и трое живых участников ритуала, символизировал одну из пяти стихий.
Дарий вытащил ритуальный нож, на который нанес соответствующие руны, выгравировав их на лезвии паяльником. Не прерывая заклинания, Гассомиан двинулся вдоль внешней окружности и сделал неглубокий надрез на ладони у каждого из друзей. На счет «три» они подняли руки над нарисованной мелом пентаграммой, наполняя круг жизнью. Пересекать линию теперь было нельзя, чтобы вызванная сущность не сбежала.
Раздражение мешалось в Викторе с ностальгией. Это был последний набег в мир черной магии: через три недели его обучение закончится. Радек уже некоторое время готов был оставить колдовские заклинания и приступить к поиску более существенных истин, других сокрытых дверей. Но он знал, что Дарий и не помышляет о завершении, убежденный, что настоящая сила бурлит в таинственном соединении магии и веры.
И Ева, его эксцентричная, прекрасная Ева… Впервые Виктор покинул мелководье юношеской романтики, оказавшись в глубоких неспокойных водах любви. Всякий раз, когда он думал о том, чтобы расстаться с Евой и поступить в аспирантуру в Париже, у него возникало такое чувство, словно в животе дергается и пинается механический родео-бык.
В итоге Радек решил, получив диплом, попросить руки Евы и заранее предвосхищал ее удивление.
– Кто‑то чувствует сквозняк? – спросила Ева.
– Я чувствую, – ответил Виктор. – Наверное, где‑то есть щель.
– Тихо, – шикнул на них Дарий. – Силы приходят в движение. С этого момента больше никаких разговоров, иначе мы рискуем нарушить сосредоточенность. Надеюсь, не надо повторять, что входить в круг ни при каких обстоятельствах нельзя? Ева, тебе ясно? Я серьезно говорю. Что бы ты ни услышала и ни увидела, каким бы соблазнам ни подверглась, не пересекай границу круга.
– А что тогда случится? – холодно спросила Ева со своим обычным усталым сарказмом, которому противоречила дрожь в голосе. Виктор знал, что у девушки с детства сохранились религиозные убеждения, и потому мысль о духовном проникновении в царство зла тревожило ее куда сильнее, чем вера в древнее колдовство.
– Тебе лучше не знать, – заверил Дарий без типичного для него высокомерия. Фраза прозвучала уважительно, но не без удивившего Радека страха. Раньше Виктор ни разу не видел, чтобы Гассомиан боялся магии.
Ритуал набирал силу. Следуя указаниям из свитка, друзья заранее написали в центре пентаграммы персидские слова и магические числа, которые были важной частью заклинания. Дарий и Виктор приложили много усилий, делая перевод с авестийского, даже консультировались со специалистами в колледже. Они знали, что заклинание призывает Ахримана, но все равно не понимали смысл текста свитка до конца. Его символика напоминала Виктору элементы каббалы, особенно использование пентаграммы.
