После посадки он сел в тьюб, лондонское метро, и поехал в Ноттинг-Хилл. Виктор дал ему адрес Алека Листера, одного из Клириков Уайтхолла и по совместительству – адвоката с офисом в Кенсингтоне, на Хай-стрит. Грей понятия не имел, как Виктор раздобыл это имя.
Когда Доминику было двадцать, он жил в Лондоне, перебравшись туда из Юго-Восточной Азии. Он тогда напоминал сжатую пружину, полную неуемной энергии, работал от случая к случаю охранником ночных клубов, при необходимости дрался, затем проводил время, разъезжая на метро по разным частям города или прогуливаясь по паркам и размышляя о жизни в толпе иностранцев.
Лондон оказался именно таким, как ожидал Грей: громадным, хаотичным, сырым, многоликим. Этот город опирался на величие прошлого и пульсировал самодовольной энергией настоящего. Мегаполисы могут становиться самыми одинокими местами на земле, но Грей привык быть один, а в Лондоне хотя бы чувствовал себя живым.
Ноттинг-Хилл показался Доминику таким же, как десяток лет назад: оживленные кафе, выплескивающиеся на тротуары, зажатые между антикварными и винтажными лавками пабы, настолько причудливые, что они казались ненастоящими, пастельные фасады таунхаусов на Портобелло. Грей нашел интернет-кафе и там за кофе провел небольшое исследование.
О Клириках Уайтхолла он не нашел ни слова. Однако то, что обнаружилось насчет Монахов Медменхэма, подтверждало гнусности, на которые намекал Виктор: это были господа с избытком денег и свободного времени, для которых хорошо провести день означало посвятить его ритуальным оргиям и уничтожению религиозных символов.
Милейшие люди эти столпы общества!
Поняв, насколько проголодался, Виктор заскочил перекусить в суши-бар, облицованный черным деревом, где светились голубоватые неоновые лампы. После ланча он прошел несколько улиц, добрался до более коммерческого района, зашел в четырехэтажный бизнес-центр и поднялся на лифте к кабинету адвоката. Секретарша, индианка с собранными в пучок волосами, фыркнула, увидев посетителя.
– Я пришел повидаться с Алеком Листером, – завил тот.
– А сами вы?..
Он достал удостоверение Интерпола:
– Доминик Грей. У меня к Алеку несколько вопросов относительно Йена Стоука.
В глазах секретарши ничего не отразилось. Она встала, открыла цельную дубовую дверь, исчезла за ней и появилась мгновение спустя:
– К сожалению, у мистера Листера в ближайшее время конференц-связь, а потом он будет занят в суде. Он спрашивает, не сможете ли вы зайти попозже на неделе.
– Боюсь, что нет. – Он помедлил и добавил: – Передайте ему привет от сэра Дэвида Нотона из Хараре.
У Грея не было ни времени, ни желания связываться с местными органами правопорядка, и потому он решил пойти на риск. С сэром Дэвидом Нотоном, британским дипломатом, Доминик познакомился во время расследования дела секты джуджу в Хараре. У Нотона имелась склонность совать нос во всякие темные и тайные местечки. Интуитивно Грей счел его прекрасным кандидатом в ряды Клириков Уайтхолла.
Секретарша опять исчезла, потом появилась снова и махнула ему рукой:
– Он сейчас вас примет.
Она закрыла дверь за спиной Грея, и тот оказался в роскошном кабинете с окном, выходящим на шумный Кенсингтон. Поджарый пожилой мужчина с тонкими седыми волосами, крупными ушами и клочковатыми седыми бровями сидел за письменным столом, высокомерно изогнув губы.
– Боюсь, я понятия не имею, кто вы такой, – заявил Листер. – Говорите, вас послал Нотон?
– Я знал сэра Дэвида в Зимбабве, когда расследовали исчезновение американского дипломата во время церемонии джуджу. Подумал, вам может быть знакомо это имя.
Серебристые брови поползли кверху.
– А сейчас я расследую смерть Йена Стоука, – сообщил Грей.
– Кого?
– Бросьте.
– Боюсь, я понятия не имею… – опять начал хозяин кабинета.
Грей стукнул ладонью по столу, и Алек подскочил.
– Вы член Клириков Уайтхолла, как и Стоук.
Листер ничего не ответил. Грей дал ему повариться в собственном соку: это лучшая техника допроса, особенно когда сведений мало, как сейчас. Пусть мозг адвоката сам отчаянно просчитывает возможности, соображая, не пришел ли Доминик его арестовать и знают ли власти о тайных церемониях с участием несовершеннолетних. Сомнений не было: у Алека Листера нашлось немало тем для размышления. Когда он заерзал, Грей подкинул еще чуть-чуть информации:
– Неделю назад Йену пришло письмо, ведь так? И там ему предлагалось в шестидневный срок оставить пост лидера Клириков.
Адвокат сглотнул, однако сумел сохранить прежний высокомерный тон:
– Откуда вам известно о письме?
– Оттуда, что вы не единственные негодяи в расстрельном списке. Кто сейчас стоит во главе Клириков?
Ответа не последовало.
– Вы? – поднажал Грей. – Или Данте?
На этот раз ему удалось добиться реакции. Листер вжался в кресло, будто из него выпустили воздух.
– Боже, вам известно про Данте? Да кто вы такой?
– Так теперь он за главного?
