Дастур Завери поднял руки, демонстрируя ладони.
– Простите. В зороастрийской традиции женщины не становятся жрецами, как бы архаично это ни звучало. – Старик подался вперед, и в глубине его глаз разгорелись огоньки. – Чтобы понять жреца Ахримана, вы должны ответить не на вопрос, откуда берется зло, а на вопрос, что оно означает.
Грей хотел резко возразить, что после увиденного в катакомбах он это прекрасно понимает, но будто бы услышал, как Виктор шепчет ему в ухо: «Дело не в том, во что ты веришь, а в том, во что верят они». А еще профессор говорил, что никто не считает себя злом.
Впрочем, некоторые просто слепы.
– Вы просили меня помочь вам понять Ахримана и его последователей, – спокойно проговорил жрец. – Я мог бы указать на сухие исторические тексты или начать обсуждать эволюцию зороастрийской космогонии, но разве это действительно помогло бы?
– Мы ищем человека по имени Саймон Азар, – сказал Грей. – Вы о нем слышали?
– Чтобы о нем не услышать, мне пришлось бы жить под скалой, – горько улыбнулся старик. – Впрочем, я и так почти отшельник. Фамилия «Азар» парсийского происхождения. Вам известно, что́ она означает?
– Нет.
– Огонь.
Грей смахнул со лба капельки пота, мечтая о свежем вечернем воздухе.
– Не натолкнуло ли что‑то из прочитанного или услышанного о нем на мысль, что он может оказаться последователем Ахримана? – спросил он у дастура.
– Я подхожу к Ахриману с философской и теологической точки зрения. О тех, кто в наше время ему поклоняется, я знаю не больше эрвада Кашраави.
– А о тех, кто делал это в древности?
Завери огладил бороду ладонью.
– Письменных свидетельств о них почти не сохранилось. Упоминаются только ритуалы, неотличимые от тех, которые сатанисты устраивали в христианской средневековой Европе. Как вам, вероятно, известно, многие представления, позже перенесенные на сатану или Люцифера, первоначально относились к Ахриману.
– Да, – согласился Грей, расстроенный тем, что совсем не продвинулся. Он даже подумал, не оставить ли феноменологические дебри Виктору.
– И еще одно, – опять заговорил дастур. – Хотя мои исследования этого не подтвердили, полагаю, что жрецы Ахримана используют так называемый храм пламени, вечный огонь. По этому признаку можно идентифицировать, где поклоняются Ахриману. Но я бы не рассчитывал, что в вашем случае будет именно так.
– Я запомню. Мне довелось читать и про огненные храмы зороастрийцев.
– Про последователей Ахримана нужно понять вот что: они считают Ахура-Мазду, то есть бога, невообразимо далеким и отстраненным. Ахриман в их представлении куда сильнее интересуется страданиями и несчастьями нашего мира. – Дастур взял ладонь Грея в свои, испещренные старческими пигментными пятнами, и американец почувствовал, как дрожат руки жреца. – Поверьте, я искренне верю в Гаты и в свет моего Создателя, и так же искренне – в Ахримана и существование зла. Зороастризм – это преданность истине, смелость отказаться от удобных представлений и увидеть реальность такой, какая она есть на самом деле.
Грей сжал в ответ руки старика и поднялся. Пора было и честь знать. Он уже собрался выйти, когда в голову пришел еще один вопрос, заставивший замешкаться в дверях. Казалось глупо спрашивать о таком ученого старца, но ведь тот, в конце‑то концов, специалист по Ахриману.
– Вы же слышали о трех способностях дьявола – и Ахримана? – решился Грей. – Способности влиять на людские умы, соблазнять и перемещаться по миру, оставаясь невидимым.
– Конечно. Почему вы спросили?
– Во время расследования нам сообщили о нескольких примечательных… происшествиях, – пояснил Доминик. – Мне просто любопытно, считают ли верующие в Ахримана эти мифы правдивыми.
– А как насчет христиан? Они считают мифом чудеса, совершенные Иисусом, качества святых, силу молитвы? – мягко спросил дастур Завери. – Сомневаются ли они в способности высшей силы влиять на мир чудесным способом?
Грей поджал губы и медленно кивнул.
– Спасибо за чай, – поблагодарил он и прикрыл за собой дверь.
Когда лондонский поезд сбавил ход и заскрежетал по рельсам, въезжая на вокзал, Анка поднялась и уставилась в окно. На платформе выстроились пассажиры, готовые к посадке, и девушка внезапно опустилась обратно на сиденье, затаив дыхание. Пульс зачастил от испуга. Среди тех, кто собрался в путь, она увидела человека, с которым совершенно точно была знакома и на макушке у которого красовалась кошмарная татуировка.
«Почему Данте здесь?» – в панике думала Анка. Неужели Дарий послал его, потому что узнал про них с Греем?
Вопросы закружились в голове и исчезли, уступив место инстинкту выживания, отточенному за годы беспризорной жизни в Бухаресте. Свет клином сошелся на единственной задаче: ускользнуть от поджидающего перед поездом психопата.
Пассажиры выходили на платформу, а ее все сильнее охватывало отчаяние. Остаться в поезде нельзя: слишком заметно. Нет, нужно выбираться. Но куда? Данте ей никак не обойти, к тому же он наверняка не один, с ним и другие люди, бдительно наблюдающие и за головой, и за хвостом состава.
