– Дело, касающееся жреца Ахримана? Это, конечно, невероятно интересно, но, насколько я знаю, Ахриману уже довольно давно никто не поклоняется.
Грей закатал рукава и вытер пот со лба.
– Вот именно. Похоже, о нем никто толком ничего не знает.
Дастур Завери задумчиво поводил рукой над тарелкой и в конце концов выбрал фисташку.
– Вы в курсе, что территории плоскогорий, которые в наши дни принадлежат Ирану, постоянно населены по меньшей мере вот уже тридцать пять тысяч лет, а значит, там коренится старейшая мировая цивилизация?
– И у религии было предостаточно времени, чтобы успеть там сформироваться.
– А еще это идеальное место, чтобы божество могло заявить о себе.
– Пожалуй, да. – Грей подался вперед. – Вы слышали о ереси Ахримана?
– Конечно. Существует исторический трактат с таким же названием. – Глаза зороастрийца метнулись в сторону соседней комнаты. Грею было видно, что она заполнена упирающимися в потолок стеллажами с книгами. – У меня есть экземпляр, – сообщил он. – Насколько мне известно, книга представляет собой большую редкость.
Заявление жреца заставило Грея откинуться на спинку кресла.
– Вы ведь не о гримуаре говорите?
– Вы имеете в виду легендарный «Гримуар Ахримана»? – поинтересовался дастур Завери. – Нет, к сожалению. Я так понимаю, ни одного экземпляра не сохранилось.
– А что вы о нем думаете? – спросил Грей. – Он существовал в реальности?
Старик сделал большой глоток чая.
– Вы позволите задать вам вопрос?
– Конечно.
– Что такое, по-вашему, зло?
– Не знаю, – усмехнулся Грей. – Вечерние новости?
Завери хмыкнул.
– Согласен. Но если вам нужно было бы привести конкретный пример?
Грей взял в ладони свою чашку.
– Растление ребенка.
– Любопытный ответ, – склонил голову набок старик. – Чистый гедонизм как наивысшая форма зла, как антитеза бескорыстия. И откуда, по-вашему, берется такое поведение?
– Я уж точно не стану винить Бога, черта или Ахримана за свои или чьи‑то еще действия, если вы к этому ведете, – заявил Грей.
– Понимаю. Но я чувствую, что вы философ, поэтому почему бы не порассуждать.
Доминик пожал плечами.
– Я бы сказал, все дело в человеческой природе, но не уверен, что действительно так считаю. Множество злых поступков никак не связаны с биологическими функциями или эволюцией. Так и хочется ответить, что корень зла лежит в воспитании, ведь с чего‑то все начинается. Глядя на этот мир, куда легче беспомощно опустить руки, чем попытаться поверить, будто за всякими мерзостями стоит некая руководящая сила.
– Самая удобная дорожка часто ведет не туда, куда нужно, – мягко заметил жрец.
– Считайте меня заблудшим, – развел руками Грей. – Не хочу показаться невежливым, но к чему вы ведете?
Глаза Завери были добрыми, понимающими.
– Потерпите еще минуточку. Допустим, вас попросят выбрать, во что вы верите. В невидимого Бога, чьи пути мы не в силах понять, но кто служит источником зла? Или в то, что никакого Бога не существует, а вместо него мы имеем дело с бессмысленной мультивселенной, которая каким‑то образом создала себя вопреки всем принципам науки?
– Мне трудно поверить в оба варианта.
– Но если бы пришлось выбирать?
– Наверное, первое, – медленно выговорил Доминик.
– Тогда, если позволите, резюмирую. Вы считаете, что некоторые поступки, как, например, упомянутое вами растление, действительно являются злом. Однако при этом вам кажется невозможным, чтобы Бог, у которого есть хоть капля человечности и сострадания, как мы их понимаем, допустил существование подобного зла в мире.
– Вроде того, – согласился Грей.
– Тогда из вас получился бы хороший зороастриец. Мы, народ парси, не пытаемся вписать единого Бога в сложную и в конечном итоге ничем не оправданную моральную схему, а вместо этого верим, что во Вселенной есть две противоборствующие силы, добрая и злая.
Грей ничего на это не ответил.
– Некоторые задаются вопросом, существует ли вообще истинное зло. Может, нет ни добра, ни зла, а есть просто разные точки зрения? Возможно, наши добрые боги – раса высших существ, для которых люди являются паразитами, как для нас комары или клещи. Возможно, Ахриман и сатана считают человеческую концепцию Бога совершеннейшим заблуждением.
– Тут мне трудно судить, – заметил Доминик.
Дастур Завери надкусил другую фисташку, слегка кивнув в ответ на заявление гостя.
– Хотя во Вселенной существуют две противоборствующие силы, она вовсе не черно-белая, и эти силы по определению слишком сложны, чтобы мы могли их понять.
– Ага, ясно: если силы Вселенной по определению куда сложнее, чем мы способны понять, тогда получается, что вы, я и остальные сострадательные люди заблуждаемся. Извините, с этим я согласиться не могу.
– Но мы должны допустить, что мужчина, которого вы преследуете, этот жрец Ахримана, может быть прав. Что Ахриман и его господство в этом мире – это путь добра, а не путь зла. Что праведник
Грей видел, как от газовой печки расходятся волны жара. Его запястья увлажнились от пота.
– Думаю, возможно вообще все. И я не упоминал, что мы идем по следу мужчины.
