– Ну, решать тебе, – вздохнул Грей. – Мое мнение ты слышал. И я должен еще кое-что рассказать, пока ты на связи.
И он поделился с Виктором рассказом о случившихся накануне событиях.
– Интересное заявление про астральную проекцию, – заметил тот, – хотя на твоем месте я поискал бы скорее в области отвода глаз и ловкости рук.
– Если она лжет, то очень искусно.
– В первую очередь я не доверяю Дарию, – пояснил Виктор.
– Анка действительно напугана, и какой у нее может быть мотив?
– Сектантам мотив не нужен, – бросил Радек. – Так или иначе, через нее мы можем подобраться к Дарию.
– У меня была такая же мысль, – признался Доминик.
Грей легко и быстро обнаружил собрание Ордена нового просвещения. По дороге из аэропорта в город он увидел в метро листовку, извещающую, что встреча состоится сегодня в шесть часов вечера в Уголке ораторов Гайд-парка, и решил, что для начала вполне сойдет.
Намереваясь на несколько дней остаться в Лондоне, он забросил рюкзак в один из обшарпанных, тесных отелей, окруживших вокзал Виктория, как стая стервятников. Доминик заплатил наличкой и назвался вымышленным именем.
В пять часов он вышел из подземки на Оксфорд-Серкус. На всех четырех углах площади стояли изогнутые грандиозные серые здания, вдоль улиц выстроились магазины и шикарные кафе, в которых стоял гул толпы. Лондон обрушился на идущего Грея мельканием черных такси и двухэтажных автобусов, уличными торговцами, продающими безделушки в цветах британского флага, рокотом сотни языков.
Сразу за Мраморной аркой перед ним предстал Уголок ораторов, почти такой же, как запомнилось Доминику: на импровизированной трибуне разорялся очередной псих в вязаной шапочке с густым акцентом кокни, пытаясь скормить забавляющейся толпе теорию заговора, а на заднем плане над его усилиями насмехалось царственное спокойствие Гайд-парка. Грей явился на полчаса раньше, надеясь перехватить кого‑то из ордена до начала собрания.
Тип, который выступал в данный момент, говорил о новой эре нацизма в Калифорнии, связывая Четвертый рейх с сетью Макдоналдсов. Когда он ушел, толпа разрослась до весьма внушительных размеров. До пяти минут седьмого трибуна пустовала, а потом на нее поднялся дородный краснолицый шотландец, который приветствовал народ громогласным «здрасьте!». Голос у парня был довольно приятный, но в нем звучала такая зашоренная убежденность, что Грей немедленно ощетинился. По его мнению, всякий, кто видит мир черно-белым, просто не дает себе труда как следует осмотреться вокруг.
Оратор назвался Аланом Ланкастером и принялся излагать, пусть и с меньшим красноречием, то же самое, что Грей уже слышал от Саймона Азара. Мол, старые представления о мире потерпели крах, но власти предержащие все равно за них держатся, потому что… ну а почему нет? Кто‑то поддерживал его, кто‑то зубоскалил, большинство слушали несколько минут, засунув руки в карманы, а потом переключались обратно на свои туристические карты.
Не так ли начинаются все движения, подумалось Грею, – с проповеди стоящих на перекрестках простодушных болтунов, презираемой большинством, но подхватываемой немногими доверчивыми одиночками.
Неужели именно такое начало привело в результате к гибели его матери?
Пока звучала речь, Грей чувствовал на себе пристальные взгляды и видел, как стоящие тут и там в толпе мужчины всматриваются в слушающих. После выступления кое-кто выстроился в очередь, чтобы поговорить с оратором. Грей тоже пристроился туда, и вот глаза Алана Ланкастера встретились с его глазами. Шотландец протянул Доминику руку, полностью переключившись на него, как это умеют фанатики.
– Добро пожаловать, друг мой. Дать вам нашу книжку?
Грей взял тонкую брошюру, на обложке которой стояли рука об руку люди с разными цветами кожи, а над ними раскинулось звездное небо. Космос.
– Приходите к нам в субботу на службу, буду рад. Вы американец, отдыхаете здесь?
Из-за его акцента Грею приходилось прилагать усилия, чтобы разобрать смысл.
– Я пока что поживу в Лондоне.
– Вот и славно. Приезжайте на Эрлс-Корт, в Дом собраний Кенсингтона и Челси. Службы по субботам в десять утра. Будем рады вам. И приводите друга или парочку друзей.
– Спасибо, – поблагодарил Грей. – Кто пастор отделения? Или у вас нет пасторов?
– У нас есть наставники, и мы зовем их просто по именам. Они ничем не лучше и не хуже вас. Я вот просто Алан, а наставника отделения Эрлс-Корт зовут Томас Грин. Он‑то и привел меня в орден.
– Неужели? – сказал Грей. – И давно это было?
– Пару месяцев назад.
– И вы уже проповедуете? Впечатляет.
– На подготовку нужно всего несколько недель, – пояснил Ланкастер. – Может, и вы заинтересуетесь?
– Мне понравились ваши доводы, – заявил Доминик, – но нужно их обдумать.
– У нас новый образ мыслей. Никаких больше лживых пророков, непонятных предсказаний или глупых кодексов поведения. Просто люди, которые помогают друг другу по всему миру.
– Мне это, пожалуй, подходит, – сказал Грей.
– Вот-вот, и почему бы тогда не потолковать с Томасом? По утрам он в основном в Доме собраний; можете сослаться на меня.
