– А что ты сам думаешь насчет преступника?
– Как только у меня появятся надежные доказательства, которые можно обсудить, ты узнаешь об этом первым.
– Мне кажется, кто‑то из участников ритуала должен был заметить воспламеняющее устройство, разве нет? – спросил Жак.
Виктор крутил в пальцах лопатку для абсента.
– Магия – во многом ловкость рук, иллюзии. Фигура в мантии отвлекала внимание. Тот же, кто заранее пропитал одежду жертвы горючим, высек искру, от которой вспыхнул огонь, пока остальные таращились на иллюзорного человека в мантии.
– Вполне правдоподобная теория.
– И вдобавок единственная, – заметил Виктор. – Завтра ночью я надеюсь выяснить побольше.
– Какие меры предосторожности ты собираешься предпринять?
– Кроме нас с Гаретом в помещении никого не будет, поэтому шансов, что кто‑то сможет устроить поджог, нет. У меня есть и еще кое‑какие мысли. Скажем так: мне тоже известны некоторые приемчики ремесла мага.
– А если пустят газ? – спросил Жак Бертран.
– Газ должен откуда‑то проникнуть. Позабочусь, чтобы помещение по возможности герметизировали, вентиляцию перекрыли, и буду держать под рукой защитную маску. Сколько времени нужно газу, чтобы подействовать на человека?
– Отравление происходит быстро, хоть и не мгновенно. Мне посоветовали использовать прибор, который измеряет уровень сульфурилфторида в воздухе.
– Постараюсь раздобыть. – Радеку вспомнился тип, которого он видел сперва в магазине Золтана Керекеша, а потом в кофейне. – Ты пробил фото, которое я отправил?
– В интернете никаких совпадений не нашлось, хотя качество снимка, конечно, оставляет желать лучшего. Послушай, тебе не обязательно в этом участвовать.
Абсент достиг идеального молочного цвета, и Виктор навис над бокалом.
– Дарию известно, что Гарет слишком горд и не позовет полицию разбираться с магическими вопросами. А этот вопрос он считает именно магическим. Так что мне придется присутствовать.
– Сообщи Гарету, что на дворе двадцать первый век, – бросил Жак.
Грей провел ночь в хостеле на окраине Кембриджа. Он рано проснулся, совершил долгую пробежку вдоль реки, чтобы проветрить голову и скинуть лишнюю нервную энергию, гулявшую по телу. Вернувшись, принял душ и позавтракал в кафе. В десять его сотовый зазвонил: Виктор. В кафе было тихо. Грей ответил на звонок с кружкой кофе в руке и выслушал рассказ о последних находках профессора и его разговоре с Жаком Бертраном.
Узнав о пометке в принадлежавшем Кроули экземпляре «Ереси Ахримана», Грей сообразил:
– То есть ты не сказал Жаку, что Саймон – это на самом деле Дарий, потому что у нас нет ни одного веского доказательства, даже малюсенького, и потому что это могло бы помешать нашему расследованию.
– Жак знает достаточно, чтобы помочь нам при необходимости.
– Сомневаюсь, что лидеры сект сатанистов крепко спят по ночам, понимая, что последователи могут предать в любой момент.
– Если только они не подстраховались и не приняли какие‑то меры, – заметил Виктор.
– Например, если последователей удалось убедить, будто лидер может в любой момент убить кого угодно, где бы тот ни находился.
– Совершенно верно.
Доминик окинул взглядом пустое кафе.
– Ты, наверное, хочешь, чтобы я к вечеру приехал в Йорк?
– Нет. Надо выяснить, откуда действует Дарий, а для этого придется внедриться в секту. Другого пути нет. Начнешь в Лондоне с самых низов и проложишь себе путь наверх. Сходишь на собрание, разберешься, как руководитель низовой ячейки поддерживает связь со следующим звеном. Перейдешь на уровень выше и сделаешь то же самое. И так до тех пор, пока не доберешься до Дария. Это будет нелегко, но культ относительно молод.
– Судя по твоему описанию, процесс может занять недели, – проворчал Доминик.
– Нужно уложиться в несколько дней. Я не знаю конечной цели Дария, но поверь, нам лучше ее и не знать.
– Как думаешь, он собирается направить Орден нового просвещения на свою истинную цель?
– Возможно, – сказал профессор, – хотя не обязательно. Сектанты, да и вообще религиозные люди по всему свету понятия не имеют, что на самом деле происходит за занавесом. Дарий использует L’église la Bête и другие подобные культы для грязной работы, а сам тем временем расширяет свою сферу влияния и власть в ордене.
– Мы можем разоблачить его, сообщить всем, что он сменил имя. Гассомиан был известен как оккультист, люди его знают. Разве после такого кто‑нибудь пойдет за ним?
– Может, он изменился в душе́, – горько ухмыльнулся Виктор. – Апостол Павел, помнится, сперва преследовал христиан, Джозеф Смит получил срок за мошенничество, прошлое множества религиозных и политических лидеров, мягко скажем, небезупречно. Когда адепты хотят во что‑то верить, особенно если речь о политических или религиозных догмах, они слышат только то, что желают услышать.
– Но откуда‑то ведь должна тянуться ниточка к нынешним преступлениям Дария, – не сдавался Грей, – пусть даже спрятанная глубоко в недрах Ордена нового просвещения.
– Да, и он пойдет на все, чтобы не дать вытащить ее наружу.
– Потому‑то я и должен быть с тобой завтра ночью.
– Мы не можем позволить себе подобную роскошь.
