Стало совершенно ясно, что Грину известно немногое. Похоже, придется искать способ прыгнуть сразу на несколько уровней вверх. Пальцы Доминика сомкнулись на конверте в кармане: авось там найдется нужная информация.
– Почему бы вам не заскочить в субботу? – предложил Томас. – Я обычно задерживаюсь после службы и отвечаю на вопросы. – Он снова просиял улыбкой: – И никакого дресс-кода.
– Мне уже тут нравится.
Томас придержал для Грея дверь:
– Тогда до встречи.
– До встречи.
Влившись в суету Эрлз-Корт, Доминик вскрыл украденный конверт, увидел чек, подтверждающий его подозрения, и мрачно улыбнулся себе под нос.
Чеки – это бумага, а бумага оставляет следы.
Грей дошел до Кенсингтон-Хай-стрит и лишь там смог найти кафе при торговом центре. Он сел в уголке с видом на улицу, проглотил эспрессо и еще раз взглянул на обратный адрес платежного документа: «Кадровое агентство Центрального Лондона», 550, Иннер-Ринг-роуд, Лондон, WC1X 8VH.
Как ему было известно, Иннер-Ринг-роуд называется внутренней кольцевой, поскольку опоясывает центр города, поэтому круг поисков не особенно сужался. Грей ввел почтовый индекс в поисковик смартфона и выяснил, что он относится к Кингс-Кросс, вратам в Восточный Лондон. У Доминика крепло ощущение, что этот район играет важную роль в планах Дария.
Смысл в этом имелся: Восточный Лондон был печально известен самыми неблагополучными кварталами британской столицы, однако именно в нем воплощались проекты по облагораживанию среды обитания, а жилье тут, в отличие от большинства городских территорий, оставалось относительно доступным.
Правда, по размерам Восточный Лондон сопоставим с Хьюстоном.
После кофе Грей взял такси до Кингс-Кросс и приехал по нужному адресу на Иннер-Ринг. Выяснилось, что там находится почтовая служба. Грей зашел внутрь, и его подозрения подтвердились, когда он увидел вдоль стен бесконечные пронумерованные металлические почтовые ячейки. Номер 550 оказался абонентским ящиком.
«Кадровое агентство Центрального Лондона» явно служило прикрытием, и оставалось лишь надеяться, что кто‑нибудь ежедневно приходит за корреспонденцией. Орден нового просвещения вырос в большую организацию, поэтому такое вовсе не исключалось и было бы очень на руку Доминику. С другой стороны, орден мог использовать абонентский ящик только в качестве обратного адреса для зарплатных чеков.
Существовал лишь один способ выяснить истинное положение дел.
Время близилось к полудню, агентство закрывалось в восемь. Небо плотно затянули угольные тучи, и до четырех часов у ящика никто не появился. Грей встал, чтобы размять ноги. В четыре тридцать у него ожил сотовый. Доминик нахмурился, увидев длинный зарубежный номер, потом разглядел код Румынии и сообразил: должно быть, это Рик Ласкин отвечает на его просьбу разузнать о прошлом Анки.
– Рик? – снял трубку Грей.
– Давненько не слышались, дружище. Как ты, черт возьми?
– Старше стал, – ответил Грей.
– Слышал-слышал. Знаешь, в дипбезопасности ты настоящая легенда.
– Не иначе как меня поносят.
– Смотря кто вспоминает. Начальство приводит тебя в пример того, как не надо себя вести, Харрис и его кореша по среднему звену люто ненавидят, но большинство пешек вроде меня, особенно старички, очень уважают. Конечно, только благодаря твоей крутизне, иначе считался бы просто диссидентом-нытиком.
– Вряд ли это так уж важно.
– Как сказать.
– Как оно на новом месте?
– Румыния восхитительна. С другой стороны, Бухарест грязный и нищий, тут взяточник на взяточнике сидит, а еще стаями шляются бродячие псы и проститутки. Позор просто, что сделала со столицей эта коммунистическая свинья Чаушеску. Говорят, раньше город выглядел не хуже Парижа.
– Сколько тебе еще до следующего назначения?
– Полтора года, – сообщил Рик. – Надеюсь, дальше меня пошлют в какую‑нибудь страну Азиатско-Тихоокеанского союза или даже в банановую республику. Честно тебе скажу, задолбался мерзнуть.
– Да, я тоже не любитель этого дела, – согласился Грей.
– Сам‑то чем сейчас занимаешься? Ходят слухи, работаешь на какого‑то частного сыщика мирового уровня, который занимается сектами и так далее. Это правда?
– Более или менее.
– Вот уж не думал, что ты за такое возьмешься.
– Я и сам не думал.
– Получаешь, наверное, вдвое больше? – спросил Рик.
– Вроде того.
– Ловкий засранец! За двойную зарплату я бы даже цыганских гадалок взялся изучать.
– Рик, ты патриот, у тебя семья. Не бросай службу. Хотя бы ради нормальной пенсии.
– Да, ты, пожалуй, прав, – крякнул его собеседник. – С медициной у цыган почти наверняка неважно. Но я скучаю по всякой движухе.
– Мы скучаем по ней, пока она нас не убивает, – заметил Грей.
– Братишка, я и по тебе скучаю, наш маленький мудрец. Короче, слушай, я пробил эту девчонку.
Грей почувствовал, как внутри встрепенулось предвкушение.
– Очень тебе благодарен.
– Пришлось повисеть на телефоне, но я ее нашел. Надеюсь, это поможет в каком‑нибудь твоем расследовании, потому что, доложу тебе, история малость жутковатая.
Доминик выпрямился и крепче сжал телефон.
– В каком смысле?
