– Камера сняла появление то ли фигуры в черной мантии, то ли ее проекции. К несчастью, объектив был направлен на спину фигуры, которая заслонила собой Гарета.
– Выходит, они знали, где установлена камера. И что в итоге?
– Съемка велась под таким углом, что выявить источник огня оказалось невозможно, хотя сперва вроде бы занялись манжеты мантии. Do prdele, нужно было настоять на двух камерах!
– Наверное, с одеждой что‑то сделали, обработали горючим веществом. Охранника исключаем из подозреваемых?
– Категорически нет, – возразил Виктор. – Он не подчинился четкому приказу не вмешиваться.
– Вряд ли парня можно винить, ведь его начальник горел заживо и молил о помощи.
Радек промолчал.
– Если охранник тоже загорелся, но не так стремительно, – продолжил Грей, – это подтверждает нашу теорию насчет легковоспламеняющегося вещества.
– Это не теория, – отрезал шеф.
– Не переживай ты так, – попросил Доминик, – мы его возьмем.
– Ничего не понимаю… я ведь обыскал помещение. Но Дарий очень умен, возможно умнее всех моих знакомых. К тому же он одновременно и химик, и талантливый иллюзионист.
– Незачем убеждать меня, что это просто фокус, – заметил Грей. – Даже если ты уверовал в бред про три способности дьявола, огонь в их число не входит.
– Вот именно.
– Как мы действуем дальше? Приедешь в Лондон?
– Пока нет, – ответил Виктор. – Тут еще кое-что произошло.
– И что же?
– Доставили два новых письма, и одно из них пришло мне.
Грей выругался и вскочил со скамейки.
– Когда?
– Я вернулся из больницы, и оно было у меня в номере. Понятия не имею, как конверт туда попал.
– Условия те же? – уточнил Доминик. – Шесть дней?
– Всего три. Есть и другое отличие: я назван неверующим, а не еретиком.
– Три дня, – повторил американец. – Приезжай в Лондон, Виктор. Он где‑то тут, я чувствую.
– Грей, я тебе доверяю. Продолжай работу над своей частью расследования, только помни, что теперь время даже еще важнее, чем раньше. Я поговорил с Жаком, он будет передавать тебе всю поступающую информацию.
– А ты?
– Мы должны понять, куда и почему ездил Дарий, – пояснил Радек. – Я знаю, что приближаюсь к цели.
– Какое это теперь имеет значение? У него ведь уже есть гримуар.
– Мы точно не знаем. Нам лишь известно, что Дарий за ним гонялся. Может, чтобы добиться влияния на L’église de la Bête, он лишь создает видимость, будто добыл гримуар: такое коварство вполне в его духе. Если мне удастся опередить Дария в поисках, его репутации конец.
– Но если гримуар все‑таки у него?
– Нашел Гассомиан книгу или нет, я твердо верю, что первостепенное значение тут имеют детали: где он побывал, что произошло с ним по пути, что он планирует дальше. Нужно разгадать мотивы Дария и предсказать его следующий шаг.
Грей нахмурился. Такой расклад ему не нравился. Он считал, что в Лондоне профессор лучше послужит их общей цели. Но босс не он, а Виктор, который редко ошибается.
– Тогда какой следующий шаг?
– В полдень я поеду в Палермо, – сообщил ученый. – И как бы там ни пошли дела, даю слово, что в течение трех дней воссоединюсь с тобой.
– Будем надеяться, – вздохнул Грей. – Кстати, второе письмо, которое ты упомянул, – кому оно пришло?
– Папе римскому.
Когда прямая трансляция завершилась и компьютер выключился, Дарий потянулся за стаканом с водой. Режим, включающий ежедневное вещание на публику и магические приготовления, изматывал, не говоря уже о рутинной работе и в ордене, и в еще нескольких организациях, которыми он теперь руководил. На этой неделе Гассомиан почти не спал.
Но последний рывок был сделан. Он проверил число на мониторе, надеясь, что его расчеты верны.
Так и оказалось. За последний час число сетевых подписчиков Ордена нового просвещения перевалило за миллион. Волна радостного возбуждения накрыла тело, за ней пришла гордость.
Ему удалось. Новая религия бурно развивалась – хотя, вернее сказать, не новая, а старая: она пришла к процветанию с опозданием на три тысячи лет и теперь перевернет мир вверх тормашками. Число подписчиков росло в геометрической прогрессии, куда быстрее, чем Дарий надеялся.
И ведь это лишь начало, подтверждающее убеждение Дария: его бог реален, нужда в нем велика, и время пришло.
Он продемонстрирует человечеству, что все, якобы известное людям о Боге и религии, лишено баланса и ошибочно. Противоположно истине.
Зло? Добро? Какое отношение эти понятия имеют к миру, в котором мы живем? Неужели никто до сих пор не потрудился оглядеться по сторонам? Прочел ли хоть кто‑нибудь Книгу Иова?
Сегодня вечером Дарий должен объявить, что через десять дней он распахнет дверь в Орден нового просвещения.
Через десять дней, то есть через семь после Откровения. Семерка символизирует невидимую сердцевину, дух всего сущего, который обоснуется в его храме и распространится по всему свету.
