Тем не менее один человек, который, по мнению Грея, мог напрямую привести к Дарию, все же существовал. Конечно, его, в свою очередь, тоже надо сначала обнаружить.
Это был Данте.
Доминик никогда с ним не встречался, но подозревал, что неизбежно столкновение, из которого одному из них живым не выйти.
Утро вступило в свои права. Грей тяжело опустился на скамейку, глядя на окно почтового отделения сонными глазами под отяжелевшими веками. Он почти ощущал телом струи горячего душа и отдал бы половину всех богатств мира за чашку крепкого горячего кофе с плотным английским завтраком.
Он еще раз посмотрел на часы. Половина одиннадцатого.
К десяти сорока пяти Грей закончил выполнять дыхательные упражнения, которые помогали сохранять бодрость. В одиннадцать дождь зарядил по полной программе, превратив и без того мучительное ожидание в настоящую пытку. В одиннадцать тридцать в офис вошел маленький азиат в бежевом дождевике и с рюкзаком за плечами. Он остановился перед абонентским ящиком номер 550.
Сперва Грей подумал, что азиат откроет один из соседних ящиков, но нет: тот вставил ключ в нужный, расположение которого Доминик запомнил в точности.
По жилам, прогоняя сонливость, побежал адреналин. Грей наблюдал, как азиат возится у ящика, как извлекает оттуда стопку конвертов, а на их место кладет другие, из своего рюкзака. Покончив с этим, коротышка вышел на улицу и, ссутулившись под плащом, двинулся вперед.
Грей последовал за ним.
Самолет Виктора сел неподалеку от Палермо, среди скалистых, иссушенных зноем холмов. Весьма символично, подумалось профессору, что расследование привело его на Сицилию, где постоянно светит солнце, маскируя гниль и оставляя случайного приезжего с воспоминанием об обласканных теплом виноградниках и буколических горных деревеньках, а не об экономическом неравенстве, коррумпированных чиновниках и горьком послевкусии от разрушенной организованной преступностью культуры.
Вот и с сектой Дария та же история, мелькнуло в голове у Виктора.
Водитель, с которым он заранее сговорился перед вылетом из Йорка, кряжистый седовласый сицилиец с морщинистым располагающим лицом, встретил Радека у выхода. Пока они шли к черному «мерседесу», их обдало порывом сухого, знойного ветра. Трудно было поверить, насколько иной тут климат по сравнению с Англией.
Профессор уже некоторое время не бывал на Сицилии. Десять лет назад он расследовал в Палермо якобы ритуальное убийство церковного служителя, которое на поверку оказалось делом рук мафии. А в детстве родители возили Виктора в Таормину, дивный приморский курорт у подножия Этны. Но все это происходило в другой жизни.
Вскоре машина уже промчалась по окружающим аэропорт холмам и влилась в плотный поток транспорта на окраине Палермо, где вдоль улиц были хаотично разбросаны многоквартирные дома и виднелись многочисленные стихийные свалки.
По просьбе Виктора водитель заранее положил на заднее сиденье автомобиля небольшой пакет. Радек жадно впился в него глазами, мечтая о находящейся внутри бутылке с зеленой жидкостью. В самолете ему удалось вздремнуть несколько часов, но он все равно чувствовал себя измотанным, да и злоупотребление абсентом накануне вечером давало себя знать.
Виктор знал, что идет по опасной дорожке, особенно если учесть, что на раскрытие дела у них всего три дня. Разговор с Греем заставил его устыдиться. Он уважал своего подчиненного и знал, что тот заметил дрожь в голосе шефа, вызванную как абсентом, так и призраками прошлого.
Когда они ехали через центр, Виктор опустил окно, чтобы проветрить голову. На него тут же обрушились гудки автомобилей, крики торговцев и вой мопедов, лавирующих между рядами машин. Он снова поднял стекло, потому что водитель свернул в переулок, чтобы срезать путь, и приятные ароматы уличной еды сменились тошнотворной вонью кошачьей мочи.
Потом транспорт встал в пробке. Водитель вывел машину на обочину тротуара и принялся петлять по лабиринту узеньких проулков, над которыми во множестве были натянуты веревки с бельем, а на балконах стояли, опершись на перила, голые по пояс мужчины.
Они промчались через площадь, над которой довлела сверкающая энотека с дорогими коллекционными винами, устроенная в испещренных граффити руинах замка, а затем перед ним квартал за кварталом замелькали запущенные, закопченные бетонные многоэтажки. На противоположной стороне города внедорожник снова выехал на шоссе, поднялся высоко по склонам холмов и покатил среди скал к востоку. Когда признаки цивилизации исчезли и в машину ворвался сухой воздух с примесью морской соли, Виктора унесло в прошлое, во времена, когда мир еще не поглотили машины и заводы, когда в нем царил совершенный в своей безупречности союз солнечного света, воды и плодородной коричневой почвы.
