– Число шесть имеет для оккультистов и магов большое значение, поскольку обозначает человеческую душу. Три шестерки представляют интерес для сатанистов из-за упоминания в тринадцатой главе Откровения Иоанна Богослова. Там шестьсот шестьдесят шесть названо числом Зверя и символизирует трижды взятую человеческую душу, которая действует вне Божьей воли и олицетворяет людскую гордыню.
– Тогда почему в последних письмах речь идет о трех днях?
– Обычно, – пояснил профессор, – шестерка характерна для сил зла, а тройка – для сил добра. Вот лишь некоторые из ее символических значений: треугольный третий глаз в индуизме, а в христианстве – и Троица, и три дня перед воскрешением Христа. Дарий говорит на языке паствы его жертв.
Грей мысленно пробежался по письмам.
– Значит, он отправил четырех еретиков на темную сторону, поскольку они не признавали «Единого Истинного Бога», назвал тебя неверующим, а папе велел отречься от своей религии и признать власть Ахримана.
– Не знаю, во что Дарий действительно верит, а что просто использует для усиления эффекта. Но раз в игру втянут папа римский, значит, развязка близка. У Саймона Азара почти миллион последователей, а может, уже и не почти. Он укрепил базу своей власти и, полагаю, намерен раскрыть местоположение новой церкви, как только дестабилизирует традиционную религию – просто ради максимального эффекта.
– Нанесение удара по самой могущественной церкви, которую когда‑либо знал мир, сочтут подрывной деятельностью, – предположил Грей.
Виктор испустил медленный вздох.
– Совершенно верно. Существенные перемены в католической церкви могут создать для человеческих душ такой вакуум, подобного которому они не знали веками.
– А еще могут положить начало священной войне, если станет ясно, что Дарий поклоняется Ахриману.
– Возможно, – согласился Радек, – хотя не исключен менее драматичный исход, если Дарий раскручивает далеко идущие планы, лишь маскируясь плащом своей сусальной религии.
– Что мне непонятно, так это зачем ему понадобилось писать тебе, – признался Грей.
– Возможно, он думает, что ликвидация ведущего мирового специалиста по культам будет хорошим ходом, символизирующим растущую власть нового ордена. А возможно, у Дария просто… личные мотивы. Или и то и другое вместе.
– Не пора ли поведать мне об этих личных мотивах?
Виктор замолчал. Грей, на самом деле не ожидавший ответа, был удивлен, когда собеседник вдруг стал рассказывать о Еве, об их общем с Гассомианом прошлом, о трагическом финале их дерзкого эксперимента. Хотя информация и была нелишней для понимания ситуации, Грей понимал, что настоящей необходимости в ней не было и что шеф переживает своего рода катарсис.
– Сочувствую твоей потере, – сказал Доминик мягко.
– Дарий винит меня за то, что случилось с Евой, да и сам я, если честно, тоже.
– Ну так вы оба неправы. – Поскольку Виктор долго не отвечал, Грей добавил: – Ты сказал, что понятия не имеешь, как он собирается «явить лицемерие церкви»?
– Возможно, он обнаружил текст или предмет, противоречащий Святому Писанию или церковной традиции, способный пошатнуть веру миллионов людей. Что бы Дарий ни замышлял, ответные меры результата не дадут. Поэтому надо найти и остановить его за эти три дня.
Когда Грей снова сунул телефон в карман, по небу за облаками уже распространялся ореол пепельного утреннего света. С рассветом вернулись и машины, и пешеходы, и последняя надежда на появление курьера. Чтобы размять одеревеневшее тело, Грей выполнил несколько упражнений на растяжку и приемов джиу-джитсу, не теряя из виду почтовый офис. Он чувствовал, что дело ускользает из рук, что они с Виктором не только не приближаются к ответам, но и стали игрушками в руках Гассомиана. Грей стоял под холодной лондонской моросью, и его шансы найти штаб-квартиру Ордена нового просвещения быстро таяли, а Виктор только что получил письмо с угрозой, оставляющее ему три дня жизни. Дарий нынче контролировал широкую сеть сатанистов и опасных представителей преступного мира, орден рос день ото дня, хоть какие‑то доказательства идентичности Дария и Саймона отсутствовали, как и понимание, где искать информацию; они с Виктором совершенно не представляли, как Дарий умудряется появляться ровно в полночь и убивает своих жертв, и единственной потенциальной зацепкой служила перепуганная молодая женщина с не вызывающей доверия историей.
Правда, у Грея была пара идей о том, как еще можно найти Орден нового просвещения: например, отследив денежные потоки или наняв хакера, чтобы взломать сайт секты. Но это все не гарантировало успеха и потребовало бы времени, которого у Доминика не было.
Еще он мог бы сам выступить приманкой и надеяться, что на нее клюнет человек Дария, причем из тех, кто знает подноготную происходящей чертовщины, а потом попытаться добыть у него информацию. Однако это была опасная дорожка, и Грей собирался ступить на нее только в том случае, если совсем уж не останется иного выхода. К тому же он понял, что внутренний круг Дария даже теснее и меньше, чем ему казалось раньше.
