Так и случилось. Едва мы вошли в кабинет, как Чертков сказал, что подошло время знакомить меня с последним некросимволом второй дюжины и переходить к третьей. Это означало, что совсем скоро я буду знать ровно половину от того, что известно самому наставнику.
Звучало очень весомо. Вот только была одна проблема — опыт. У меня его было немногим больше года, а у Александра Григорьевича — большая часть его жизни. Это ничем не заменишь.
— Ничего страшного, мой мальчик. Если не будешь лезть куда не надо, то тоже опыта наберешься, — утешил меня Дориан. — Это дело наживное.
Последним некросимволом из второй дюжины был Слово-Врата, которым можно было открыть обратный портал из некрослоя в любом месте. Наконец-то… Теперь мне было совсем необязательно тащиться туда, где я его открыл.
— Рано радуешься, Темников, — сказал наставник, глядя на мое довольное лицо. — Ты думаешь, почему я раньше не обучил тебя этому некросимволу, просто из вредности?
— Ну… Нет, наверное… — соврал я. На самом деле, я считал, что скорее всего именно так оно и было. — Может быть, не хотели облегчать мне жизнь раньше времени?
— Не говори ерунды, — скривился он. — Зачем мне утаивать информацию и делать некрослой для тебя еще опаснее? Не для этого я трачу последние годы жизни на тебя… Просто Слово-Врата — это очень опасный некросимвол, которым лучше пользоваться лишь в самом крайнем случае.
— Почему? Что с ним не так? — спросил я, в очередной раз убеждаясь, что не бывает все хорошо. Обязательно должен быть какой-то подвох.
— Он забирает слишком много энергии, Максим. Гораздо больше, чем любой известный мне некросимвол, — сказал он и посмотрел мне в глаза. — Любой, Темников. Даже некросимволы пятой дюжины требуют меньше. Именно в этом заключается причина, по которой я не хотел, чтобы ты знал его раньше. Рано или поздно у тебя возникнет желание применить его, и после этого ты останешься в некрослое навсегда. Слово-Врата могут прикончить тебя, всегда помни об этом.
Я немного помолчал, обдумывая его слова, и спросил:
— Тогда зачем вы сейчас учите меня ему?
— На это есть две причины. Во-первых, я хочу, чтобы первый раз ты испытал этот некросимвол на своей шкуре под моим контролем. Мне важно знать, что смысл моих слов дойдет до тебя через твой собственный опыт, и я должен быть рядом в этот момент. Уверен, что тебе понадобится моя помощь.
Он поерзал на своем стуле, затем опустил глаза и продолжил.
— Во-вторых… Если я буду слишком долго ждать, то вполне может случиться так, что ты не узнаешь его вовсе. Понимаешь, что я имею в виду? — спросил он и посмотрел на меня с мрачной улыбкой.
Я понимал… И надеялся, что это второе не случится. Мне оставалось добыть всего один компонент для того, чтобы приготовить Эликсир Жизни, который должен был помочь старику. Всего один…
— Вижу, ты понимаешь, — сказал он. — Значит будем считать этот вопрос закрытым. Пока просто заруби себе на носу — Слово-Врата ты должен использовать в самом крайнем случае. Когда другого выхода у тебя просто нет.
— Ясно, Александр Григорьевич, — кивнул я и посмотрел на лист бумаги, на котором был изображен некросимвол. Теперь от него веяло угрозой, а не спасательным кругом, который я мог бросить себе в любой момент.
В этот момент Чертков сунул руку во внутренний карман своего потрепанного пальто и вытащил оттуда небольшую лакированную коробочку. Он раскрыл ее, и я почувстовал аромат пиона.
Внутри лежали кусочки чего-то непонятного, похожие на медицинские пилюли. Только эти почему-то были серебряного цвета и, судя по запаху, он их притащил из некрослоя. Чертков взял одну из них, сунул в рот и начал жевать, с удовольствием причмокивая.
— Вкуснотища… — сказал он и протянул мне коробочку. — Хочешь попробовать? Я знаю, ты любишь всякие сладкие штуки.
— Что это такое? — спросил я, затем взял одну пилюлю и начал ее с интересом рассматривать.
— Сначала попробуй. Не бойся, это вкусно, — подзадорил меня наставник. — Не думаешь же ты, что я буду тебя кормить всякой гадостью?
Я сунул пилюлю в рот и осторожно начал жевать. Она оказалась очень сладкой, по вкусу что-то близкое к финику и с легким привкусом ванили. Это и правда было вкусно. Никогда не ел ничего подобного.
— Ну как, нравится?
— Очень, — кивнул я. — Классная штука! Как финиковые желейки. Можно мне еще одну?
— Бери, конечно, — разрешил он и подождал, пока я суну в рот вторую пилюлю. — Это кусочки гусениц в ванильном сиропе.
— Каких гусениц? — не сразу сообразил я.
— Из некрослоя. Помнишь, пушистые такие, повсюду там лазят?
Тьфу… Тьфу… Агррххх… Тьфу…
Я выплюнул пилюлю на пол и вытер рукавом рот.
— Вы что, едите этих червяков⁈
— А что здесь такого? — хохотнул Чертков. — Ты же сам сказал, что это очень вкусно.
— Фу… Мерзость какая… Тьфу…
Он захлопнул коробочку и спрятал ее обратно в карман.
— Ничего, привыкнешь. Между прочим, они очень хорошо помогают от головной боли, — сказал он. — А если их есть регулярно, то червяки вообще не будут на тебя никак реагировать и начнут принимать за своего.
