Девушка окончательно сникла. Она забралась на не заправленную кровать с ногами, сделала глоток горячего чая и потянулась к телефону. Ни пропущенного вызова, ни сообщения. Видимо, еще рано — детективы пока не прибыли в прокуратуру и не заметили отсутствия практикантки рядом с собой. Она, как вечно таскающийся за ними хвостик, больше не придет к ним, разве что через год, чтобы устроиться уже на постоянную работу, но за целый год может произойти слишком много перемен. Йоко могла бы оповестить Чимина и Чонгука о том, что ее практика закончилась, но был ли в этом смысл? Она никогда не писала и не звонила первой просто так, разве что по важному делу. Можно ли считать скромный и незаметный уход важным делом? Да, только если ты покидаешь любящих тебя людей. Йоко не считала, что являлась кем-то особо важным и ценным для детективов, и посему отложила телефон на тумбочку за ненадобностью.
Грустила ли она? Да, безусловно. Хотела ли снова одеться и приехать в прокуратуру? Еще бы. Рискнула бы это сделать? Нет, никогда и ни за что на свете. Подобные поступки не были в ее стиле. Будь она веселой и жизнерадостной, скажем, как Чимин, то с улыбкой на лице собралась бы, навестила детективов и сказала лично, что снова возвращается на учебу, да еще бы и стол накрыла в честь своего ухода. Но Йоко слишком серая и замкнутая, чтобы пестрить разноцветными красками. Ей было проще перетерпеть, постараться забыть, скрыть от лишних глаз свою печаль. Она готова была выть и лезть на стену, лишь бы никто не знал о ее состоянии. В глазах окружающих она хотела казаться сильной и независимой, чтобы каждый был убежден в том, что ее невозможно сломить, однако двоим удалось это сделать, и сейчас они садились в свою Ауди, чтобы приехать на работу. Детективы еще не подозревали, как начнется их сегодняшний день.
***
— Как практика закончилась? — Чимина словно из ведра водой окатили, когда сообщили новость об уходе Йоко. Он стоял вместе с Чонгуком в кабинете господина Мина и готов был рвать и метать.
— Посмотри на календарь, — прокурор закатил глаза. — Сегодня первое сентября, лето закончилось, а значит, у студентов начался учебный год.
— Но… мы думали, она останется с нами подольше, — неловко кашлянул детектив Чон, стараясь не показывать, насколько болезненно задело его ожившее сердце известие, касающееся практикантки.
— Она всего лишь перестанет ходить сюда, — Кроки развел руками, не понимая расстройство своих подчиненных, — но вы можете встречаться в свободное время. Что мешает?
А мешало то, что они не успели стать друзьями, чтобы назначать друг другу рандеву, болтать в кафе и разгуливать по паркам. Вообще не было ясно, какие отношения завязались между детективами и практиканткой. Язык не поворачивался назвать их друзьями. Знакомые? Да, возможно. Сослуживцы? И то, уже бывшие. Эта неопределенность набросила на шеи парней шершавые веревки, стянула потуже узлы и душила, душила, душила… Чимин и Чонгук молча поклонились и так же без лишних слов покинули кабинет своего начальника. Как только они оказались в коридоре, Чон достал из кармана пальто телефон и набрал номер, который уже знал наизусть. Он вместе с напарником остановился возле лифта и злобно стрельнул глазами на свое отражение в висящем на стене зеркале.
— Да, — ответил тихий женский голос.
— Почему не сказала? — сразу выпалил Чонгук.
— Я сама забыла об этом, — вздохнула Йоко. — Сама вспомнила только недавно, когда на автомате стала собираться на работу.
— Могла бы позвонить, сообщить, — не унимался парень, чье самолюбие было задето до критической отметки.
— Могла, — согласилась девушка, — но какой смысл? Я думала, ты только обрадуешься моему уходу.
— Дура, — зашипел Чон, прерывая звонок. Он с раздражением стукнул кулаком по дверце лифта и стал расхаживать туда-сюда, как бешеный зверь. — У нее что, мозги поехали? Как можно было не сказать нам о своем уходе?
Чимин стоял рядом и молча наблюдал за своим рассвирепевшим другом. Он сам был готов сорваться и закричать в любую минуту, но сдерживался. Он пытался найти оправдание Йоко, но так и не смог. Единственное, что напрашивалось на ум, — просто ей плевать. Она никогда не показывала свои симпатии, чувства, коих, наверное, и вовсе не было. Девушка практиковалась и рассматривала детективов именно как детективов, а не как привлекательных мужчин. Такие мысли ранили Пака, нанося глубокие удары по внезапно заболевшему сердцу, но он привык сминать свои печали и обиды, как клочок бумаги, и выбрасывать в мусорное ведро. Он считал, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на негатив, но разве можно оставаться веселым, когда любимая девушка так спокойно закрывает перед твоим лицом дверь, уходит и не желает возвращаться обратно?
— Может, нам заехать к ней после работы? Поговорить? — предложил Чимин, когда они с напарником зашли в лифт.
— Нет, — почти рявкнул Чонгук. — Раз это ее решение, то ради Бога. Я не собираюсь прыгать перед ней на задних лапках. Значит, так ей хочется с нами общаться дальше.
