Детектив окончательно понял, что проснулся, когда услышал громкую корейскую речь. Рабочие красили забор прямо под его окнами, грохотали банками и обсуждали между собой щедрые похолодания. Да уж, не повезло беднягам. Веки Чимина медленно поднялись, и взору вновь предстала та самая темно-зеленая стена. Как бы он хотел видеть вместо нее Йоко, а не маленькие трещинки. Глядя на эту стену, он сравнивал ее со своей душой, ведь она такая же потрескавшаяся и хрупкая и точно так же осточертела ему.
Чонгуку повезло, он не видел сны. Точнее, видел, но не запоминал их. Как утверждают ученые, каждый человек видит сны, просто некоторые помнят их утром, а некоторые бесповоротно забывают. Но просыпаясь, парень тяжко вздыхал и проклинал все на этом свете. Ему отчаянно не хотелось идти на работу, не хотелось видеть людей, слышать голоса и городской шум. Ничего не хотелось. Разве что Йоко, чтобы рядом и навсегда.
— Так больше не может продолжаться, — Чимин ворвался в спальню напарника, когда его истерзал очередной мучительный сон. Чонгук лениво перевернулся на спину, чтобы осуждающе взглянуть на нарушителя его спокойствия и тишины.
— Ты о чем? — спросил он лениво.
— Я про Йоко, — Пак разместился рядом с лучшим другом, усаживаясь на его законное ложе. — Я заебался каждую ночь видеть эти гребанные сны. Я скучаю по ней, я хочу ее увидеть. Мы так и не поговорили, нихера не решили и расстались, пиздец как глупо, словно обиженные дети.
— Хочешь, езжай к ней, — Чонгук равнодушно пожал плечами, — а я…
— Да ты заебал! Сколько можно притворяться равнодушным? — вспылил раздраженный поведением друга Чимин. — Только делаешь вид, что тебе все равно. Думаешь, я не знаю, как ты переживаешь на самом деле? Тебя не так трудно раскусить, Чонгук.
— Мне правда похуй, хён.
Чон встал с постели, потянулся и уже собрался двинуться к шкафу, чтобы взять из него одежду, как к нему подошел напарник и без предупреждения ударил его по лицу. Чонгук не удержался и упал на кровать, рефлекторно хватаясь за ушибленную челюсть.
— Охерел?! — в такие минуты парень совсем забыл про формальное общение и сорвался на яростные всплески. — За что?!
— Это чтобы привести тебя в чувства и выбить всю дурь, — зашипел Чимин, глядя на то, как Чонгук садится на край постели и с обидой загнанного в угол зверька смотрит на старшего. — Если не хочешь потерять девушку, которую любишь, поедешь к ней. Сегодня же, и я поеду вместе с тобой, потому что я тоже не хочу ее лишиться.
Пак вышел из комнаты друга, не без злости хлопнув дверью. Он не считал себя виноватым, он сделал все правильно, иначе другим методом встряхнуть Чонгука было бы невозможно. Этот парень не понимал, от чего отказывался в пользу своего самолюбия, а ведь иногда его нужно запирать глубоко в кладовке и не выпускать, пока проблема, созданная им же, не решится.
***
Ровно в половину седьмого детективы покидали здание генеральной прокуратуры, неосознанно вздрагивая от порывистого ветра, и направлялись к своей машине, чтобы навестить Йоко. Они не знали, что именно говорить, не знали, как сложится встреча и чем она вообще кончится, но знали, что обязаны это сделать. Либо они продолжат играть обидчиво в молчанку, либо поступят по-мужски и расставят все точки над «i».
Пробок, к счастью, не было. Свободная и мокрая от накрапывающего дождя дорога приветливо встречала черную Ауди и позволяла ей беспрепятственно двигаться к цели, которая сейчас только что вернулась домой из магазина. Йоко вычитала рецепт французского Рататуя и загорелась желанием его приготовить. Если учесть, что она терпеть не могла стоять у плиты, то за сей поступок ее можно было уже считать героиней. Но это был очередной способ отвлечься от ненужных мыслей, захламляющих ее и без того напряженную голову.
Девушка выложила необходимые ингредиенты на стол, раскрыла перед собой поваренную книгу, которую нашла в закромах кладовки, и с головой погрузилась в увлекательный процесс готовки. Даже музыку включила, чтобы было не так одиноко и тоскливо: подключила планшет к колонкам, сделала погромче и растворилась в чисто женской кухонной атмосфере, впервые по-настоящему наслаждаясь ею.
