— Но она же девушка, — настоял детектив Пак, — с ними не бывает просто, и ты это знаешь. Мы либо потеряем ее, либо…
— Хён, я не хочу это обсуждать. Если хочешь, поезжай к ней один, я не собираюсь этого делать, — Чон вышел из кабины лифта, когда тот остановился на нужном этаже, и пошел по коридору в сторону кабинета, но его резко перехватил Чимин, заставляя остановиться.
— Ты же знаешь, один я к ней не поеду, — парень еле сдерживался. Он тоже хотел злиться и кричать, но кому от этого станет лучше? — Можешь обманывать себя сколько угодно, но меня ты не обманешь. Мы оба влюбились в нее, Гук, смирись, и если сейчас не сделаем что-то, то потеряем ее.
— Да, может, я и полюбил ее, — согласился Чонгук, — но себя я люблю больше.
Парни стояли друг напротив друга, взволнованно дышали и не разрывали зрительный контакт. Им обоим было неприятно, они оба хотели приехать к Йоко, чтобы выяснить все лично, но вместо этого, злые и совершенно без настроения, все-таки вернулись к себе в кабинет и занялись делами… теперь уже вдвоем.
За весь день Йоко не получила ни звонка, ни сообщения. Она пыталась отвлечь себя посторонними делами: убралась дома, сходила в магазин за продуктами, приняла ванну, даже приготовила ручки, тетради и методички для академии, в которую она решила пойти завтра, а не сегодня, но все это не помогло ей избавиться от навязчивых мыслей. В голове как нечто обыденное сидели детективы и не хотели исчезать. Девушка терзала себя вопросами и догадками, сама же усугубляла ситуацию, накручивая себя вплоть до желания сорваться в омут истерики, и отказывалась верить в происходящее. Она думала, что хотя бы ради уважения они позвонят ей, хотя бы ради того, чтобы попрощаться, но увы и ах. Но ведь и Йоко им не звонила тоже. Получался совершенно глупый и замкнутый круг: парни думали, что плевать она хотела на них, поэтому не звонит; девушка думала то же самое и отказывалась брать в руки телефон, чтобы набрать один из двух знакомых до боли номеров и услышать почти что родной голос либо Чимина, либо Чонгука.
***
Шли дни. Осень полноправно заняла лидирующие позиции и игралась с горожанами, то поливая землю обильными дождями, то радуя теплым солнцем, которое иногда выглядывало из-за серых облаков. Йоко ходила в академию, честно посещала пары, записывала лекции и старалась тем самым занять себя, чтобы перестать думать о парнях, которые, в свою очередь, взваливали на себя все больше дел, желая забыть практикантку как можно скорее. Они раскрывали преступления, выезжали на убийства и грабежи, обкладывали себя кипами бумаг и разноцветными папками, специально выпрашивали у Кроки дополнительные рабочие часы, чтобы лишний раз побыть в прокуратуре. Находиться дома было слишком грустно и тоскливо, даже ужастики перед сном и пиво не спасали от непреодолимого желания снова увидеть Йоко. Мираж спокойствия и мнимая радость порой всплывали в головах детективов, но это была лишь мимолетная бутафория, вызванная чрезмерной усталостью. Как-то раз Чонгук, когда Чимин повез машину в автосервис, совершил на фоне всех своих переживаний и псевдо-страданий глупость. Он никогда не делал этого ранее, но ему стало до того паршиво, что хотелось сдирать с себя кожу и орать благим матом. Парень не только напился, но и накурился. Позвонил старому знакомому, у которого за определенную плату взял волшебную травку, запасся приличным количеством алкоголя и, развалившись на собственной кровати, пустился во все тяжкие. Пак нашел его уже в отключке, и лишь пустые бутылки и характерный тяжелый запах марихуаны вещали о том, что здесь было пару часов назад. Как можно было догадаться, на следующий день Чонгук не смог выйти на работу — взял внеплановый отгул, потому что «отравился просроченным кимчи». Чимин, в свою очередь, держался и не позволял себе того, что мог сотворить его лучший друг, но в одну из ночей парень сорвался и ввязался в уличную драку возле одного из ночных клубов в центре Сеула. Чонгук еле оттащил его от двух здоровенных мужиков, которые уже были готовы проломить ему череп. Все кончилось вылитым на свежие раны спиртом и мирной совместной попойкой дома на диване.
