Вот уже как несколько часов легион шел по этому пути. Все гуще становились заросли. Временами, дорога пропадали под густым слоем мха, а путь преграждали пробившиеся сквозь камни. Было видно, что этой дорогой уже давно никто не пользуется. Но это только на руку. Значит, вероятность встречи с возможными преследователями, уменьшается. Но идти становилось все трудней. Встречались участки длинной в несколько десятков метров, с просевшим грунтом. И тогда солдаты проклиная нелегкую долю, пробирались сквозь болото. Постепенно менялся и сам лес. Прежние деревья с легкой светло зеленой листвой сменялись мрачными дубами, унылыми осинами. Солнце скрылось за густой листвой. Воцарился сумрак. С ветвей деревьев свисал седой мох. Смолкло пение птиц. Изредка слышалось карканье ворон. Дышать было тяжело. От земли вздымались гнилостные испарения. Безотчетная тревога овладела всеми римлянами. Солдаты, крепко сжимая оружие, с тревогой смотрели по сторонам. Непроизвольно люди ускоряли шаг. Легионеры, замыкающие колонну, двигались чуть ли не бегом, стараясь находиться поближе к товарищам. Дозор, посланный вперед, держался настолько близко, что Антонию пришлось лично пригрозить им разнообразными карами, после чего те, понукая дрожащих лошадей, галопом поскакали вперед. Такое положение все больше и больше не нравилось легату. Возникла мысль, а не заблудились ли они? Но спросить было некого. Дорн все еще лежал в беспамятстве, после встречи с разъездом, а его помощники хоть и взволнованно говорили размахивая руками, но понять их было невозможно. В отличие от Дорна, они разговаривали на каком-то совсем невообразимо диком наречии, понять которое никто из римлян так и не смог. Двигался легион, уже как и раньше, на восток. Но все равно ранение Дорна было очень не своевременным!
Ранним утром охотник напросился поехать вперед вместе с дозором. Как он говорил, осмотреться. Антоний разрешил. Дорн взобрался на предоставленного ему коня и ускакал вместе с тремя легионерами. Отсутствовали они очень недолго. Легион только и успел, что выстроится в походный порядок, как вдали показались быстро приближающиеся фигурки всадников. Двое мешками висело поперек седел. Дорн и еще один легионер. Из доклада командира дозора легат узнал, что они столкнулись с внезапно выскочившими из-за скопления деревьев троицей вражеских всадников. Промчавшись мимо остолбеневших римлян, эльфы на скаку выпустили по стреле и исчезли и, пришпоривая коней, исчезли в клубах пыли. 'Лошади у них порезвее наши!' -оправдывался десятник. Одно стрела ушла в поле, да две попали в цель. Одному из легионеров пробило горло, а Дорну наконечник пробороздил глубокую полосу на голове и сейчас охотник был в беспамятстве. Понимая, что ускользнувший дозор доложит о направлении движения людей своим командирам, Антоний, посоветовавшись с Марком, приказал своим солдатам свернуть с той дороги, по которой они шли, на другую, уходящую на юго-восток. И вот теперь они здесь, среди непроходимой чащи. И лишь тоненькая полоска старой каменной дороги тянется в неизведанное. Вот уже и солнце, чей диск едва виден за переплетением ветвей, опустилось ниже, а просвета не видно. По всей видимости, этот путь не ведет ни к одному жилому месту. Прошли полуразрушенный каменный мост. Внизу, когда-то давным-давно текла река. Теперь в заплывшей канаве густые заросли лещины. Вот переплетенные диким виноградом руины, за ними небольшое, свободное от леса пространство.
– А ведь это поля!- тихо говорит Марк. Ты посмотри, наверное, были огромными, а потом заросли. Давно. Очень давно.
Антоний согласно кивает. Судя по всему, это была деревня. От жилищ крестьян ничего не осталось. А каменные обломки принадлежат храму. Еще несколько лет, и лес поглотит это клочок земли.
Стелется дальше дорога. По сторонам все те же заросли. Постепенно темнеет. День на исходе. Деревья расступаются и римляне неожиданно для себя оказываются у стен города.
Высокие стены. Массивные башни со следами разрушения временем. Жителей нет. Город мертв уже не одну сотню лет. От глубокого рва ничего не осталось. Деревья подступили к основанию стен. Вверху, среди зубцов, на ветру шелестят листьями клены. Створки ворот давно сгнили и лежат под сводом надвратной башни темной трухлявой массой. Марк первым осторожно вошел в город. Улица, покрытая густой травой. Стоящие по бокам здания из камня в два-три этажа слепо смотрели темными провалами окон. Деревянные крыши, равно как и строения из того же материала, давно сгнили и рассыпались в прах, дав пищу траве и побегам деревьев. 'Все спокойно!- центурион махнул рукой и легион втянулся в город. Антоний решил устроить ночевку здесь, в этом город. Пусть, конечно и жутковато, но куда лучше, чем среди леса. Близлежащие постройки все были порядком разрушены и легионеры направились в глубь города в надежде, что хоть там сохранилось здание с целой крышей и достаточно большое, чтобы вместить хотя бы часть людей.