Сев в темно-бордовое кожаное кресло, он с разочарованием обнаружил, что у письменного стола опять был всего лишь один ящик, а не несколько, как в прошлый раз. И внутри, увы, ничего, кроме открытого пакетика с мятными леденцами, не было.
– Черт, – выругался Флинн.
– Что, конверта в ящике нет? – спросила Хольда, переворачивая стул, чтобы проверить, не приклеен ли конверт к обратной стороне сиденья.
– Хуже! Тут нет нужного ящика, – отозвался Флинн и, не справившись с чувством досады, рукой ударил по столу.
И вдруг под верхним ящиком волшебным образом появилось еще несколько. Флинн, не веря своей удаче, взялся за ручку нижнего ящика и открыл его. Внутри лежал конверт.
– Нашел! – крикнул он.
Тигмонд и Хольда тут же прекратили поиски и бросились к нему.
– Открывай! – тяжело дыша, приказала Хольда.
Флинн трясущимися руками взял конверт и аккуратно раскрыл его, помня предостережение Графа Л, что прикасаться к тому, что находится внутри, не стоит. Воодушевление, недавно фейерверком взорвавшееся в его груди, сменилось разочарованием.
– Здесь пусто.
Для наглядности Флинн перевернул конверт и потряс его.
– Может, бабочка улетела? – предположил Тигмонд.
– Как она могла улететь? Она же была мертвой, – ответил Флинн, бросив конверт на стол.
– Мы как бы тоже мертвые, но это не мешает нам передвигаться, – сказал Тигмонд и упер руки в бока. – Да, незадача. Ее теперь на фоне тьмы древнего космоса никогда не найдешь – как иголку в стоге сена.
– А что тут написано? – Хольда наклонилась, рассматривая конверт, и, повернув его, прочитала: – «Инк Харти, дом Потерянных».
– Что? – удивился Флинн. – Раньше на нем не было никаких надписей.
– Это написал Граф Л, – уверенно произнес Тигмонд. – Его почерк я узнаю из тысячи.
– Дом Потерянных находится здесь, в мире мертвых, он стоит на поле Блаженных, – сказала Хольда.
– Думаешь, нам нужно пойти туда и отыскать этого Инка Харти? – спросил Флинн, пытаясь вспомнить, где раньше слышал о поле Блаженных. Кто-то ведь рассказывал ему о нем. Точно! Это был Тайло.
– Просто так мы туда не попадем. – Хольда покачала головой и поджала губы. – В доме Потерянных живут те, кто не смог принять свою смерть. Они часто ведут себя странно, поэтому за ними присматривают психофоры. Только они знают дорогу к дому Потерянных, самостоятельно мы его не сможем найти: он находится за пределами Чистилища.
И тут у Флинна возникла идея, и он незамедлительно поделился ею:
– Тогда нам нужно попросить какого-нибудь психофора, чтобы он провел нас туда. Я даже знаю того, кто нам точно не откажет…
Флинн понятия не имел, как выглядят Небесные Чертоги, но, если бы его попросили их описать, он бы сказал, что они похожи на бескрайние поля, засаженные пестрыми цветами, ароматы которых хочется вдыхать вечно, что небо там всегда ясное, что ласковый ветер вольно гуляет в кронах одиноких деревьев и тихий шелест листвы успокаивающе шепчет на ухо. Да, примерно так он представлял себе место, где нет ни печали, ни боли, ничего того, что могло бы заставить твою душу страдать. И каково же было удивление Флинна, когда, оказавшись на поле Блаженных, он увидел именно такую картину.
– Как же тут красиво, – на выдохе сказал Флинн, следуя за Тайло по узкой тропинке.
– Да, мне самому нравится здесь бывать, – ответил Тайло. – Это место так не похоже на мрачноватые кварталы Чистилища. Тут прям душой отдыхаешь.
До ушей Флинна донесся смех Хольды. Обернувшись, он увидел, что они с Тигмондом немного отстали. Что-то рассказывая Хольде, парень попутно собирал цветы, видимо, чтобы позже подарить их ей.
– Только не срывай черные! – крикнул ему Тайло. – Это мнемоны, они хранят в себе воспоминания о смерти тех, кто обитает в доме Потерянных. Только прикоснешься – и почувствуешь все то, что души пережили перед своим последним вздохом.
– Спасибо, что предупредил! – отозвался Тигмонд.
Флинн повернул голову и, опустив взгляд, увидел цветы, о которых говорил Тайло: длинные стебли, лепестки, похожие на ленты, и нитевидные тычинки. Они напомнили ему паучьи лилии, а еще он заметил, что каждый цветок издавал свой, особый аромат: один пах морем, другой – гарью, третий – чем-то вроде лекарств.
– Эй, хватит их нюхать, – строго произнес Тайло, заметив, что Флинн постоянно наклоняется к черным цветам. – Их запах может свести с ума.
После этих слов Флинн выпрямился и остаток пути задерживал дыхание, когда мнемоны попадались ему на глаза. Теперь они казались ему какими-то зловещими, окутанными мрачной аурой смерти.
Вскоре впереди показался небольшой дом: двухэтажный, с желтыми стенами, обвитыми голыми виноградными лозами. Темно-серая черепица местами осы́палась, окна разбиты, входная дверь – нараспашку, а вокруг плотным кольцом растут те самые мнемоны. Он выглядел давно заброшенным и был похож на усталого человека, находящегося в глубоком трауре, который случайно оказался в центре веселящейся толпы, и ему хотелось поскорее уйти домой, запереть дверь на все замки и уснуть.
Когда Тайло по лестнице поднялся на крыльцо, он махнул рукой, подзывая всех остальных.
