– Вы почему замерли? Поторапливайтесь! Нам еще нужно найти комнату этого вашего Инка Харти, а на это может уйти целый день! – сказал Тайло, поправляя наехавшую на глаза серую шапку с кошачьими ушами.
– А нам точно сюда? – с недоверием спросил Флинн.
– Дом выглядит так, будто здесь лет сто уже никто не живет, – подхватила Хольда, державшая в руках цветы, которые собрал ей Тигмонд.
– Это все потому, что его жители отрицают факт своей смерти, – пояснил Тайло. – Они не верят в то, что умерли, а дом, перенимая их настроение, не верит в то, что в нем кто-то живет.
– Как-то это все странно, – рассматривая дом, сказал Тигмонд.
– Весьма в духе Потусторонья, – улыбнулся Тайло.
Пожав плечами и переглянувшись, все они без лишних вопросов пошли вслед за Тайло, который уже переступил порог дома Потерянных. Флинн вошел последним и увидел, что внутри все сразу преобразилось: паутина, опутавшая темные углы, растаяла, пыль исчезла, будто кто-то невидимый стер ее, разбитые светильники вновь стали целыми и зажглись, осветив коридор, уходящий от входной двери в бесконечную даль. Флинн вспомнил, как в детстве любил ставить одно зеркало напротив другого и смотреть в зеркальную бесконечность. Было в ней что-то одновременно завораживающее и пугающее.
– Да уж, потеряться в доме Потерянных – раз плюнуть, – проговорил Тигмонд, всматриваясь в даль коридора.
– Да нет, – возразил Тайло, – тут всего лишь один прямой коридор, а на второй этаж нам не нужно: там находятся комнаты психофоров, которые работают здесь. Главное – не отставайте от меня.
Двери по обе стороны коридора жались друг к другу, как замерзшие воробьи на ветке. Некоторые были закрыты, некоторые лишь на мгновение немного приоткрывались, и в образовавшихся щелях мелькали испуганные лица. Многие двери были распахнуты настежь, и люди, находящиеся в комнатах, вели себя совершенно обычно: кто-то читал, сидя в кресле, кто-то готовил еду на плите, одни танцевали под громкую музыку, другие смотрели телевизор.
– И как мы найдем нужную дверь? – спросил Флинн. – На них же нет ни номеров, ни табличек с именами. Они даже на вид все одинаковые.
– Нам поможет мое психофорское чутье, – подняв указательный палец, важно заявил шедший впереди него Тайло.
– Серьезно? – удивился Флинн.
– Нет, конечно же, – засмеялся Тайло и показал компас, который держал в руке. – Когда мы окажемся у нужной двери, его стрелка повернется направо или налево. Пока что она указывает вперед, значит, нужно идти дальше.
– И долго придется идти? – поинтересовалась Хольда.
– Не знаю: может, минут десять, а может, и весь день, – сказал Тайло. – Я ведь предупреждал, что поиски могут затянуться. Но вы ведь посыльные Смерти, следовательно, много ходить – для вас привычное дело.
– Мне просто цветы жалко, завянут без воды, – вздохнула Хольда, посмотрев на них.
– Эти никогда не завянут, – заверил Тайло. – Цветы, выросшие на поле Блаженных, особенные. Они навечно останутся такими же прекрасными и благоухающими.
Услышав это, Хольда заулыбалась и, поднеся цветы к носу, глубоко вдохнула их аромат.
– Кстати, а почему ты используешь компас, а не путеводитель Ариадны? – спросил Флинн.
– Он тут не работает, – ответил Тайло. – Иначе бы любой, у кого он есть, нашел бы это место, а души здесь лучше лишний раз не беспокоить. Уж очень нервными они бывают.
– С какой стати им быть нервными? – задал вопрос Тигмонд, засунув руки в карманы джинсовой куртки. – О смерти своей они не подозревают, живут себе спокойно.
– Но дом постоянно пытается сообщить им, что они мертвые, делает всякие намеки. Из-за этого их привычный мир начинает разрушаться в прямом смысле, и души невыносимо страдают… – В голосе Тайло послышалась печаль. – Правда приносит им мучительную боль.
Он замолчал, а Флинн вспомнил слова Вифании, которые она произнесла перед тем, как показать ему истинную сущность Бавель-тауэра: «Правда всегда приносит боль». Следуя за Тайло, он думал, что же лучше: знать горькую правду и вечно страдать или выбрать ложь, но быть счастливым в своем неведении?
– Пришли, это здесь, – сказал Тайло, вырвав Флинна из омута мыслей.
Он указал на дверь справа от себя. Встав перед ней, Тайло открыл ее, и в тишину коридора впорхнули стук пишущих машинок, громкие голоса и смех. За дверью оказалась внушительных размеров комната, заставленная письменными столами, за которыми трудились десятки людей в строгих костюмах. С потолка на длинных проводах свисали светильники в конусовидных плафонах, внимательно следя за происходящим внизу, как птицы любят наблюдать за суетой города с веток деревьев.
– Хватит ржать! – крикнул невысокий мужчина средних лет с сединой на висках. – Мы тут серьезным делом заняты!
– Шеф, ну серьезное же дело, а не мы, – хохотнул молодой шатен, одетый в клетчатые брюки, жилет и белую рубашку с закатанными до локтей рукавами.
Он сидел за столом, сортируя огромную гору бумаг на горки поменьше.
– Ниджел, ты сейчас доболтаешься до увольнения! – гаркнул на него мужчина и напряженной походкой направился к письменному столу, за которым никого не было.
