– Вифании? Той самой матери одержимых? – округлив глаза, тихо произнесла Хольда.
– Не может быть… – с сомнением протянул Тигмонд. – Ее тело нашли вместе с остальными телами членов королевской семьи.
– Она могла инсценировать свою смерть, ведь тела были изуродованы, – напомнила ему Хольда.
– И для инсценировки собственной смерти она убила всю свою семью? – В голосе Тайло послышался ужас.
– Может, они все живы и тоже стали одержимыми, как и она, – сказала Хольда, пожав плечами. – Флинн, читай дальше.
– «2 декабря 1886 года. Сегодня самый трагический день в моей жизни. Матушка наконец-то родила, и на свет появился мой младший брат. Теперь он, согласно престолонаследию, станет следующим правителем Великой Ролании, а не я. Этой ночью родился тот, кто убил мои мечты. Моему горю нет предела».
– Да, я помню из истории, что у короля и королевы Ролании сначала рождались только девочки, – сказал Тигмонд, переступив с ноги на ногу, – и старшую из них – Вифанию – начали готовить к тому, что она займет трон, но потом у них появился мальчик – наследный принц.
– Его тоже убили? – ахнула Хольда.
– Да, не пожалели даже младенца, – печально вздохнул Тигмонд.
– Так, следующая запись, – пробормотал Флинн, перевернув страницу. – «6 декабря 1886 года. Сестры носятся с новорожденным как с новой куклой. Никто не видит моего горя, все будто забыли не только о том, что я должна была стать будущей королевой, но и о том, что я вообще существую. Матушка светится от счастья, а отец от гордости. Я превратилась в пустое место, еще одно ничего не значащее имя в родословной династии, еще одна безвольная марионетка, которую можно выдать замуж в интересах монархии, – и только».
– Мне даже стало жалко ее, – произнесла Хольда и плотно сжала губы.
– «7 декабря 1886 года. Сегодня матушка сказала, что мне больше не нужно постигать так много наук и она отсылает почти всех моих учителей, ведь меня скоро выдадут замуж, а жене много знать не обязательно. Завтра во дворец придет новый учитель музыки, потому что мой будущий муж – Франсуа-Филипп, герцог Илансонский – очень любит игру на фортепиано, и матушка сказала, что я должна порадовать его, научившись хорошо играть. Ненавижу фортепиано.
8 декабря 1886 года. Впервые после рождения моего младшего брата я почувствовала себя живой. Сегодня я познакомилась с моим новым учителем музыки – господином Элеазаром. Он восхитителен. Так красив и учтив. И молод! Он не намного старше меня. Я представляла его стариком, чванливым, обожающим нравоучения и пустые размышления, но я была абсолютно не права.
10 декабря 1886 года. Господин Элеазар сказал, что таких умных и обворожительных девиц он еще не встречал. Он восхищен мною настолько же, насколько я им. Мне кажется, что он единственный в этом дворце, кто по-настоящему ценит меня и понимает. Сегодня, когда мы играли на фортепиано, он коснулся моей руки, как бы невзначай. В то мгновение я взглянула в его зеленые глаза и почувствовала такой нестерпимый жар в сердце, что удивляюсь, как оно еще бьется, а не сгорело дотла. Стрела любви пронзила меня.
15 декабря 1886 года. С каждым днем я все больше убеждаюсь, что мои чувства не безответны, что господин Элеазар тоже испытывает ко мне нежность. И теперь сама мысль, что мне придется выйти замуж за Франсуа-Филиппа, вызывает во мне желание умереть. Но я не хочу умирать, я хочу жить. Я хочу быть вместе с моим дорогим Элеазаром, потому что только рядом с ним я чувствую себя нужной, важной, я чувствую себя королевой».
– Это, конечно, все очень мило, но есть ли там что-то еще, кроме записей о том, как она восхищена этим Элеазаром? – спросила Хольда.
– Сейчас, – сказал Флинн и начал листать дальше, быстро пробегая по строкам взглядом. – «4 января 1887 года. Сегодня мне стало страшно. Элеазар сказал, что я могу обрести могущество, которого еще не видел свет. Он мне признался, что обладает тайными знаниями и что благодаря ему я смогу стать не только королевой Ролании, но и правительницей всего мира. Но для этого я должна принести жертву: я должна пролить кровь своей семьи. Элеазар сказал, что нужно избавиться от старого, чтобы начать новое. Что же мне делать? Я так люблю его, но мысль об убийстве вызывает во мне дрожь. Мне страшно, мне очень страшно.
6 января 1887 года. Он сказал, что, если я не решусь, ему придется покинуть меня. Если я не решусь, значит, он ошибся, ведь он видел во мне не дрожащую от страха девочку, а могущественную правительницу всего мира. Я не могу потерять Элеазара, он – вся моя жизнь, он – моя душа. Без него я буду мертва. И что же мне выбрать? Убить всю свою семью или умереть самой, лишившись любви?..
8 января 1887 года. Я сделала это… ради него, ради нас… Мои руки в крови, но я ни о чем не жалею. Сегодня ночью мы сбежим, и я наконец-то стану свободной. Я обрету силу и вернусь уже королевой этого проклятого мира, ведь я сама его прокляла этой ночью».
Когда Флинн закончил читать, у него не нашлось слов, чтобы что-то сказать. Как только он открывал рот, чтобы озвучить зарождающиеся мысли, они тут же гасли.
