Петр позвонил. Через минуту раздалось негромкое урчание, и дверь открылась. Широкая лестница вела вниз и вверх. Отчего-то пахло деревом. Ах вот оно что! Перила, красновато коричневые с глубоким рельефом, действительно, были деревянные. Да еще с бронзовыми шишечками. Прелесть какая, – восхитился Синица, знавший толк в таких вещах. Старый дом благородных пропорций, с эркерами и легкими балконами по фасаду нравился ему все больше и больше.
Перед агентством справа на циновке стояло замысловатое деревце, похожее на карликовых японцев, только много выше. На широченных дверях сиял начищенной медью звонок с пупочкой в середине, на которою следовало нажать. Он и нажал. Раздался звук почтового рожка. Спустя минуты две дверь отворилась.
Перед Петром открылся довольно длинный коридор с мягким ковром. По обе стороны от него – двери. А в конце просторная комната для посетителей с креслами по стенам, стопкой разноцветных журналов и уголком с игрушками и книжками для малышей.
– Ишь ты, да тут у него Шагал! Интересно, это братья выбирали или дизайнер? – загляделся на левую стенку Петр Андреевич. Но секретарша увлекла его в кабинет старшего из братьев.
– Пожалуйста, господин Синица! Шеф просил его извинить, он бы сам, конечно… Просто вдруг позвонили. Он скоро освободиться. Они вошли, и Герман, приветственно замахал рукой, строя одновременно смешные гримасы и указывая левой на стул перед собой. Петр сел и осмотрелся. Нет, это не дизайнер!
В кабинете стояла добротная старая мебель с точеными ножками, гнутыми спинками и кожаными сиденьями с ободком из мелких медных гвоздиков, которую так ценил он сам. Высоченный потолок с лепниной украшала люстра никак не моложе позапрошлого века, а по стенам располагались не полки, а настоящие книжные шкафы. В них за стеклянными дверцами он увидел классическую библиотеку правоведа – латинские фолианты, немецкие с готическим шрифтом и современные своды законов и уложений в чудесных коричневых переплетах с золотым тиснением.
Спиной к окну за большим столом, точнее, облокотившись на его широкую столешницу, сам хозяин агентства энергичным голосом что-то настойчиво внушал собеседнику. На его лице читалась досада.
Секретарша развела руками. Гостю, как видно, придется подождать, но ничего не поделаешь!
Через несколько минут Клинге, наконец, распрощался и, выскочив из-за стола, бросился пожимать Петру руку. Они обнялись.
– Рад тебя видеть, Питер! Рассказывай. Потом давай поужинаем вместе. У тебя нет других планов?
– Кто же отказывается от ужина? С удовольствием. Как здесь здорово! Я ведь у тебя впервые и мне страшно нравится. Я никак не ожидал…
– Таких хором от офиса? – засмеялся хозяин, – и правильно. Деловые люди так агентство не обставляют. Это были бы безумные деньги. Все очень просто. Мы с тобой в квартире моего деда. Я и брат, мы служители Фемиды в пятом поколении в семье. Захочешь, я тебе расскажу.
– Непременно! Как состарюсь, стану писать мемуары. Одна глава будет про тебя!
– Одна? Не согласен. Нас два брата. И будет только справедливо, по крайней мере по одной каждому. Но если всерьез… У нас интересная предыстория. А в годы нацизма – драматическая. Один из пращуров был еврей со всеми вытекающими последствиями. Хоть уже родители его крестились.
– Тоже юрист?
– Да. Дослужился до судьи. Женился на католичке. Родился сын. Тут и подоспели нацисты.
– Смотри-ка, – Петр сделал озабоченную мину. – Если они сейчас вернуться, выходит, ты недостаточно чистокровный?
– Выходит, так, – усмехнулся Клинге, – брат, возможно, потому и в адвентисты пошел.
– В адвентисты? Седьмого дня? Я о них почти ничего не знаю. А какая связь?
– Адвентисты с иудаизмом в хороших отношениях. Чтят Ветхий завет.
– Так его все христиане, вроде, чтят. Разве адвентисты не христиане?
– Я бы сказал, христианнейшие из христиан. Не потому, что он такой, а просто они стараются буквально следовать библейскому тексту в обыденной жизни. К примеру, у них выходной в субботу, а не в воскресение. Свинину они не жалуют, также как иудеи.
– И мусульмане, – дополнил Петр.
– Точно. А еще, в соответствии с божьим словом, не употребляют в пищу мелких морских тварей. Скажем, креветок.
– О! Это жаль. Я люблю. Крупные креветки в остром соусе… – засмеялся Синица.
– Ладно тебе. Не будем углубляться сейчас, но если хочешь, я тебя свожу к нам в общину. Народ подобрался, в основном, симпатичный. Я потому и хожу. В воскресение обещали хороший концерт, и мы можем… Но погоди. Ты сказал, у тебя срочное дело? Я парень холостой. Меня не надо из вежливости о жене и детях расспрашивать. Так что, излагай, давай. Я дам задание, и мы с тобой покинем служебное помещение, чтобы не смущать сотрудников. Поужинаем, спокойно и не спеша поболтаем и наметим, когда снова встретимся. По делу и просто так. Я сегодня свободен до восьми.
– Никак, свидание? – оживился Синица.
– Нет! Свидание не сегодня, а через день. Чисто деловая встреча с клиентом, для которого готовы результаты. Но это знакомый. И он захотел прийти домой.
