Нет, все-таки, какая злая судьба! – стукнул по столу кулаком Петр. – Эта красавица – взгляни только на фото, как хороша! – была, верно, холодная и бесчувственная стерва. Точно мы этого никогда уже не узнаем. Но незаконнорожденный ребенок, мать в тюрьме, и в двадцать пять лет на своей свадьбе умереть от анафилактического шока… Ты подумай – это тебе не Мюнхен. Там в сентябре прохладно. И.... какие пчелы и осы, собственно, в центре города, а? Но погоди…
– Ну да! Мы же хотели о женихе, – напомнил Герман.
– Вот именно. Мне сначала такое в голову не пришло. Это он выступал как потерпевший. Он нашел моего друга биолога – любителя пчеловода. Хотел что-нибудь понять. Был потрясен. Но потом… видишь, я свою Дюймовочку Лушу послал в Питер. И она там письма этой Ларисы нашла, компьютер обследовала. Вот тут-то выяснилось постепенно, что она была за человек. Для жениха, понимаешь, такой приятный сюрприз… Тут я и подумал, а что если он на самом деле об этом раньше догадался? Или его кто специально просветил? Что касается материальной заинтересованности… Я хочу встретится с Чингизом и узнать из первых рук, как там было. Кто наследует. Что уже принадлежало Ларисе, а что ему.
– А Чингиз был на похоронах?
– Нет. Ни на свадьбе, ни на похоронах. Так получилось. Он был в Австралии по делам. Они решили, что молодые приедут в Мюнхен. И будет вторая серия. Его семья тоже тут ждала.
Наступил антракт. Вечер выдался очень теплый. Народ высыпал на улицу. Многие закурили. Синица достал было свою трубку, но раздумал. Это все же было целое дело – набить ее, раскурить, потом. Ну, откровенно говоря, потом всласть повоображать. Пуская красивые колечки и любуясь отличной обкуренной трубкой на этот раз вишневого дерева, одной из его любовно лелеемой коллекции.
Нет. Лучше после спектакля. Покурим потом. Они закатятся в клуб. И тогда уж… Но вот идея! Он попробует позвонить Чингизу. И если застанет, договорится увидеться. Конечно! Чего тянуть?
– Герман! Я решил позвонить Мамедову. Мой Михаил ему рассказал, кто я такой. Я спрошу, как он смотрит на то, чтоб встретиться. Заодно ты будешь в курсе дела! Давай отойдем в сторонку, где потише, – проговорил Синица и, заглянув, в записную книжку, набрал номер. Послышались длинные гудки. Трубку долго не брали. Петр терпеливо ждал.
– Ты звонишь домой или на мобильный?
– Домой. Мы ж еще не знакомы. Сейчас вечер. На мобильный… Можно человека застать в ситуации, когда ему это будет неприятно. Лучше для первого раза обычный телефон. Нет дома, так нет! Завтра позвоню. В трубке раздался перезвон и заговорил автомат. Абонент временно недоступен. Переключаю вас на его помощников, – мелодично и бесстрастно отрапортовал он.
В этот момент звонки прервались. Сначала Синица решил, что он ошибся. Голос, прерывавшийся от рыданий, что-то невнятно бормотал.
В голове Петра Андреевича пронеслось мгновенно – Чингиз-то, вроде, один… а это кто? Подруга? Хотя, в доме еще живут эти Ленц!
Женщина говорила бегло по-немецки, но язык звучал суховато. Не мюнхенский диалект. В то же время и образованный здешний народ «звучит» иначе. Тот, что владеет «высоким немецким языком». Наши, наверно. Ну, надо представиться:
– Меня зовут Петр Синица, – начал он. – Я приехал из Москвы по делам. Мне бы хотелось поговорить с господином Мамедовым. У нас общие друзья…
Договорить ему не пришлось. В трубке раздались всхлипывания. Женщина, пролепетав, «из Москвы», перешла на русский, но снова расплакалась. Наконец она с усилием проговорила:
– Простите. У нас беда. Мне трудно, я… лучше дочка. Она вам все объяснит. После короткой паузы вступил другой голос, молодой, решительный, очень напряженный.
На этот раз собеседница, неплохо владевшая русским языком, говорила с таким акцентом, что не было сомнений – он для нее если и родной, то второй.
– Здравствуйте. С вами говорит Лина Ленц. Слушаю вас. Ах, это вы… Вы же приехали по просьбе брата. И вы хотели… Я помню, мы виделись. Мне придется… я должна… мне очень жаль, но Чингиз Эминыч не сможет с вами поговорить. Дело в том, что.. .он умер. Да, несколько дней назад. Родители тут пока не живут. Но в доме есть дела. Вы их застали случайно Им тяжело…
Нет, мы… пока не знаем… Он… был здоров. Ни на что не жаловался. И вдруг… Это случилось дома. Может… нет, у него было здоровое сердце. Мы… Ну, вы понимаете.
Вы… Если не ошибаюсь, Петр Андреевич Синица? Я записала. Оставьте мне, пожалуйста, еще раз свой телефон. И мой…– ах, у вас высветился? Ну, конечно. Да, я… Вы юрист? Ну, да. Мне Эрик рассказывал. Конечно! Но сейчас… Да… мне надо к маме. Простите… Я позвоню.
Пока Петр говорил по телефону, Герман, стоял в стороне. Он ничего не слышал. Не спеша листавший программку молодой человек уже двинулся к театру, чтобы не пропустить звонок. И тут его нагнал Петр.
– Эй! Что стряслось? Ты позвонил, а он не в настроении? – Герман сразу почуял неладное.
– Помнишь, я хотел… – начал Петр.
– Ты хотел договориться о встрече. И что?
