– Хорошо. Я коротко. Герман, тут в Мюнхене живет некий Чингиз Мамедов из бывшего Союза. Все, что я тебе дальше о нем скажу, только предположения. А именно – он очень состоятельный человек. У него то ли были, то ли есть магазины и пивоварни. Ему за шестьдесят. Большой поклонник прекрасного пола. Не женат, но имеет четырех внебрачных детей.
– Посмотри. Я тебе фотографии принес. К сожалению, они любительские. Он приятель моего друга. Так вот. В первую очередь, я хочу узнать про него все, что можно. И на этот раз – точно.
– Значит, слухи не нужны? – усмехнулся Герман.
– Что ты! Нужны! Все нужно! Но ты мне факты тоже, пожалуйста, раздобудь. А вообще, чем больше, тем лучше. Да ты сам понимаешь. Ты его видел? Был у него? Он где?
У него здесь дом. Сам я – нет, мы не знакомы. Только хочу познакомиться.
– Мамедов, говоришь… Имя у него – такие в Азии тоже есть.
– Правильно. Насколько я знаю, он сам родом из Баку. Но, как я уж тебе сказал, все это лишь с чужих слов. Я даже не знаю… понятия не имею, на каких правах он тут.
Если состоятельный… Мой приятель – он из клиентов, кстати, – считает, Чингиз – очень богатый человек! Но ты же знаешь, когда поглубже копнешь, такие репутации рассыпаются!
– Бесспорно, Петер. Я просто подумал, есть же имущественный ценз. Если человек ни в чем не замешан, то предприниматель с настоящими чистыми деньгами, вложив крупные суммы в Германии, имеет право тут жить. А имею в виду, без всяких просьб об убежище и все такое. Но я понял. Я сейчас Якоба позову, он все запишет, нам нужно только… Ты знаешь, как фамилия Мамедов пишется на немецком?
– Да, нет проблем. А дам тебе еще его телефон и адрес электронной почты.
– Больше чем достаточно! Итак, Мамедов. И это все?
– Нет. Тут еще такое дело. У него в доме – это тоже по словам знакомого – живет семья, муж и жена, люди средних лет. Они работают у него как обслуга. У этих людей в свою очередь есть двое детей, девочка и мальчик. То есть, я хотел сказать… – Петр смешался.
– Петер, да ты золотое дно. Счет за услуги растет как на дрожжах! Не торопись, ну что ты, в самом деле? Ничего страшного. Ты перепутал? Два мальчика? Или только…
– Да нет, прости. Я немного зарапортовался. Они взрослые уже. Оба здесь выросли, насколько я понимаю. Их дочь встретила меня. С ней я познакомился. Ей тетка со мной что-то переслала. Она-то, вроде, работает. Но, я уж тебе надоел, точно я ничего не знаю. Мне и про них нужно тоже, все, что только можно. Ее я не стал спрашивать. Не хочу спугнуть. Сначала ты справки наведи. В особенности, про молодого человека. Его зовут Эрик, он сейчас пока в Петербурге. С ним-то и приключилась беда.
И Синица рассказал Герману Клинге о муже, сделавшемся в день свадьбы вдовцом.
Постучался и вошел Якоб, молодой человек среднего роста в черной майке и джинсах с серьгой в ухе. У него были хорошо развитые бицепсы, доброжелательное выражение лица и… совершенно неприметная внешность. Петр взглядом профессионала это немедленно оценил. Эти русые волосы и серые глаза с зелеными крапинками… Ни усов, ни бороды. А потому – надел на него очки, снял очки. Нарисовал татуировку, напялил цепь с шипами – и он такой. А хочешь: тирольскую шляпу набекрень и кожаные шорты – совсем другой человек!
«Другой человек», однако, действовал. Он, бесшумно и ловко двигаясь по просторному кабинету, подошел, представился, включил свой, похожий на небольшую, папку ноутбук и стал резво записывать задание. Время от времени он задавал шефу короткие вопросы, которых Петр большей частью, не понимал.
Он услышал: «Клиент ортодокс?» Затем некоторое время спустя: «По городской или региональной?» «Азюлянты? Нет? Понял, поздние, тогда проще!»
Синица сам тоже кое-что пояснил. Его материал скопировали и отдали обратно. Кажется, все.
В дверь снова постучали. Вошла секретарша и сказала, что «все готово!»
– Петер, нас ждут в столовой. Пойдем, ребята, – пригласил Клинге их обоих. – У нас по-домашнему. Конечно, не так, как у тебя, но столовая имеется. Те, кто сегодня не в разгоне, там собрались, чтобы с тобой познакомиться. Кофе – опять же, не вручную сваренный, но поверь, из очень хорошей машины, в твоем распоряжении. И все, что полагается в приличных домах к нему. Скажи девочкам, что ты хочешь. Капучино? Двойной эспрессо? А может, лучше чай?
В столовой по сравнению с кабинетом все было не в пример демократичнее и скромней. Но выдержан тот же стиль. Посередине стоял массивный круглый стол, окруженный стульями, а по стенам комнаты два высоких буфета с резными дверцами, полные фарфоровой и фаянсовой посудой.
Стол был накрыт. На нем Петр увидел разные кондитерские штучки – печенье, маленькие пирожные и нарядный торт.
– У меня тут на английский манер раздаточное окно, – похвалился Герман и указал на проем в стене, соединявший столовую с кухней.
Это уже нововведение. У деда Людвига не было.
– Шеф, у деда Людвига прислуга была! – раздался веселый девичий голос из того самого окна, о котором только что шла речь. И не одна! – согласился Герман.
