Зато в просторном помещении для отдыха с полом из мраморной крошки, креслами и ковром с подушками и валиками долго держался устойчивый запах жареной баранины. Спросили Марту. Однако, она об этом ничего не знала. Она показала, что шашлык Чингиз вполне мог пожарить сам. Он это даже любил. Но сам за собой не убирал. Прилечь бы мог. А спать всерьез пошел бы к себе в спальню.
В доме была кладовая, а там все необходимое для самых разных ухищрений, будь то гриль или что иное. Он делал это как раз непременно по субботам. И включал вентиляцию, если жарил мясо дома. На своем месте стоял мангал. На столе – тарелка, прибор и бокал. Но только один. Отпечатки пальцев на посуде были только Чингиза. В мангале, как и положено, лежали наполовину выгоревшие древесные угли, сбрызнутые вином.
Подробные показания дала и ее дочь Лина, которая в этом доме уже не жила. Эта худенькая девушка в джинсах с шарфиком на шее, с хвостиком светлых волос на боку, бледная и решительная очень толково и обстоятельно отвечала на вопросы. К удивлению полицейских, она одна знала, где у хозяина сейф.
Сама Лина прилетела из Амстердама на следующее утро с двумя сослуживцами из командировки. Тогда она и узнала от родителей… Вопросов к ней у полиции не было.
Петр, когда приехал… Он как думал? Посидит с недельку, в крайнем случае, дней десять сам, понюхает, даст задание здешним детективам и домой. А теперь что?
В конце концов, задание он дал. Остальное можно по связи. Сейчас все стало – не проблема. Ему самому. Да только поговорить с Ленцами, если они, конечно, согласятся. Он – лицо неофициальное. Они ему ничего не должны. Мюнхен – не российская глубинка. Люди знают свои права.
Ведь его клиент – Эрик. И то не напрямую, а через Михаила. Ну, значит, первое – поговорить с Михаилом и объяснить – открылись новые обстоятельства. Пусть скажет, какие у него соображения. С Эриком тоже надо бы связаться. Узнать, как продвигается дело в Питере. Может, они там что уже нашли!
Он, Петр, конечно, так просто сдаваться не собирается. Профессиональный интерес, да и натура не позволят. Он должен, хочет понять, что произошло…
Да! Есть две главные задачи, они же – возможности, продвинуться в деле вперед. И первая – похороны. Тут нужен человек, который знает среду. Он, Петр, и сам пойдет поглядеть. И людей Клинге возьмет. Вторая – узнать, есть ли новое завещание. И если да.. ..О! Если да, так это само по себе интересно. На редкость интересно! Мужик был здоров. Не был особо озабочен благополучием близких. И близких, как таковых, вроде не имел. Все в голос твердят, Мамедов был человек дремучий. На тот свет не собирался. С юристами....
Петр Андреевич хотел продолжить внутренний монолог словами – дела с юристами не имел, но призадумался.
Э, я скор на обобщения и умозаключения. Хоть сам этого не терплю. Чингиз, он был, без сомнений, противоречивый и необычный фрукт. Откуда я знаю… Мне в это тут не следует лезть. Просто попрошу Клинге узнать все, что можно, про завещание. И на этом пока закончу. Мы с ребятами проанализируем, что собрали. Сделаем промежуточный доклад. И поглядим. А я полечу в Москву!
Кстати… Как только полиция сообщила, что они предполагают насильственную смерть, стало ясно – похороны откладывались.
Уже Эрик дал знать, что быстро приехать не сможет. Выяснилось, что близких родственников у Чингиза не осталось. Как нет – официально – и детей.
В юридическом смысле слова не было узаконенного отцовства, с другой стороны – никто из отпрысков иск не подавал.
Ну вот, а теперь пора об этих детях поразмыслить, – вздохнул Петр и принялся писать. Он был человек консервативных привычек.
Итак. Старший его сын погиб на первой чеченской войне. Он был артиллеристом и сражался на стороне чеченцев. Второй по старшинству – преуспевающий крупный делец, нефтяник из Баку, не хотел знать Мамедова при жизни. Он его отцом не признавал. У его матери удачно сложилась жизнь. Она вышла замуж, а муж растил Гарика как своего ребенка.
Оставались младший сын и Лариса. Обеим женщинам Чингиз исправно помогал. Что касается Ларисы, тут хоть что-то известно. А младший… Нет, про него ничего не знаю. Пока! И, значит, слово Майскому. А как… Что такое? Да, может, совпадение?
Первым бросилось в глаза Синице в отчете Олега Майского как раз имя младшего сына.
Батюшки светы, малого-то зовут Роберт! В письмах, что Лариса выбрасывала… Ну-ка!
Да, Петр решил, что им следует срочно заняться. Он включил ноутбук и нашел материал, недавно полученный от Олега. Вот что он прочел.
Роберт, сын подружки Чингиза, которому повезло меньше всех, намаялся и намотался за свою тридцатишестилетнюю жизнь. Даже непутёвая мать Ларисы по-своему заботилась о дочери. А с Робертом поступили так. Родительница, певичка из не слишком успешного ансамбля, отдала его на воспитание родственникам и растворилась в бесконечных просторах развалившегося Союза. Никто не знал, жива она или нет. Чингиз в свое время навел справки. Он узнал, где живет ребенок. Нашел верного человека и посылал исправно деньги, пока тому не исполнилось восемнадцать. И все!
