Взяв смартфон, Зигунов набрал в поисковой строке: рисунки Пушкина. И Всемирная сеть услужливо выдала ему десятки картинок. Да, в смысле изображений все сходилось: профили со скошенными лбами, красавцы в узких шинелях, пистолеты, печальные дамы в кринолинах, повешенные, болтающиеся на веревках со связанными за спиной руками. Безрадостно, честно говоря. Так и просится на язык: «Нет правды на земле, но нет ее и выше…»
Мать твою за ногу!
От волнения Зигунов аж вскочил с табуретки, на которой сидел, потягивая давно остывший чай. Нет правды на земле… Это же из «Маленьких трагедий», правильно? Поисковик в телефоне ответил, что да, Петр не ошибся. А если это так, если поэму Пушкина и все эти кубки и перстни с нотами объединить, то что получается? Получается «Моцарт и Сальери»! Ноты – отсылка к двум композиторам. Кубок и перстень – яд, которым завистливый итальянец отравил своего гениального конкурента. Хорошо. Если посмотреть с такого ракурса, то посыл понятен: юная блогерша, уже вкусившая славы и почитания, за которой следят и которой восхищаются миллионы, умирает от руки завистника. Отравленная, изуродованная и униженная.
Скорее всего, конечно, убийца не был конкурентом или завистником. Хотя кто знает? Чигаркин говорил, что Мила получала по сто тысяч рублей за один рекламный пост, вроде «я попробовала йогурт от нашего молокозавода, и мне пришло восхищение». От такого реально можно в завидках на куриный помет изойти. А это приводит нас к тому, что убийца тоже может быть блогером или, например, кто-то из блогеров обратился к нему, чтобы избавиться от слишком успешной коллеги по цеху. Над этим мы еще поработаем. Но теперь понятно главное: литературный убийца никуда не делся. Он продолжает свое черное дело. И теперь, похоже, пытается намекнуть, что гений и злодейство – вещи не такие уж несовместные. Разыграв большую трагедию в доме Милы Котайкиной, он будто бросил перчатку следствию, отправил им вызов.
Похоже, убийце сильно не понравилось, что его «лавры» достались другому. Ларин – совсем не тот герой, на которого кому-то хотелось бы быть похожим. Даже если они соучастники (пока этот вариант не отбрасываем). Но и в этом случае, скорее всего, Ларин играл не первую скрипку. Он больше похож на последователя, на ведомого, помощника, чем на активного лидера. Даже если вспомнить психологический портрет Перемогина и натянуть на имеющуюся ситуацию, то скорее получается, что Ларин так и остается маленьким человеком. Кризис произошел у второго, что и дало ему смелость убивать. И он руководит, рулит происходящим и людьми, которые задействованы в его сценариях. А уж никак не пляшет под дудку смотрителя склада.
Что ж. Если Зигунов правильно понял послание литературного убийцы, то спектакль, похоже, продолжается, а путаница с Лариным была всего лишь антрактом.
