Аркаша тепло посмотрел на этого чужого мужчину, который вдруг стал его отцом. У него не было причин не доверять ему: все было по-настоящему – документы, а главное, деньги, которые новоявленный отец тратил на него. Аркаша крепко запомнил слова матери: сколько бы ни говорил человек, что любит тебя, если он не подкрепляет своих слов деньгами – грош цена его словам.
– Аркадий, вставай! Тебе надо еще успеть позавтракать.
Аркаша открыл глаза – в окно заглядывало хмурое утро. Вставать не хотелось. Непонятная тоска сжимала сердце. «Все-таки так нельзя, – думал он, глядя в тяжелое серое небо. – Ну, пусть она пропащая… Но ведь она такой не была! Она была хорошая, добрая… Священник говорил, что она может исправиться! Эх, как же это я… Сбежал, бросил мамку с этим мафиозом чертовым… Шкуру свою спасал. А про мамку не подумал! А мамку кто спасет?.. А что делать? Теперь поздно. Теперь я принадлежу этому дяденьке… Может, сбежать? Не-е… Это не по-честному. Он меня подобрал, вон сколько денег на меня потратил… И вообще – у человека семья погибла, он мне добра желает, а я, как последняя сволочь… убегу. А может… Он же неженатый, и мамка неженатая…»
– Аркадий, мы опоздаем на самолет.
Аркаша нехотя поднялся, без аппетита проглотил завтрак. Иностранец маленькими глотками пил ароматный кофе. Заметив состояние мальчика, спросил:
– Чего такой невеселый? Может, не хочешь ехать?
– А вы как думаете? – буркнул Аркаша. – Жалко все-таки…
– Ничего. Ты быстро привыкнешь. Дети быстро привыкают.
– Выходит, я и мамку больше не увижу?
– Отчего же! Мы ее в гости пригласим.
– Дядя…
– Ну-ну-ну, какой дядя! Я – твой папа. Теперь и по документам… Дэд!
– Чего?
– Дэд. По-английски – папа. Отец. Зови меня «дэд», привыкай.
– Хорошо. Дэд… – Аркаша помолчал и выпалил сокровенное: – А нельзя, чтобы мамка с нами жила?
– Посмотрим, сынок, давай сначала приедем домой.
Аркаша подошел к окну и выглянул на улицу. Но там никого не было…
Такси быстро домчало Дэда, Роби и Аркашу в аэропорт. Несмотря на то что вокруг было много всего интересного, Аркаша по сторонам не смотрел, он сосредоточенно додумывал одну мысль, которая никак не давала ему покоя…
«Вот сейчас я улечу… Как хорошо-то будет!.. Да нет, не совсем хорошо. Вернее, совсем нехорошо. Да просто кошмар, что там говорить! Меня увозят, да не куда-то – за границу, это вам не в райцентр из Камышей съездить. А как же мама? Как же все остальное? Сбежать, что ли?.. Нет… Не имею права! Придется подчиниться… А может, действительно все к лучшему? Когда-нибудь я обязательно уговорю Дэда, и тот заберет маму, вылечит ее, говорят, пьяниц можно вылечить, и мы будем жить все вместе».
Если бы Аркаша не был занят своими мыслями, он обязательно заметил бы, что Дэд и Роби нервничают. Дэд нагнулся к нему и прошептал:
– Будут задавать вопросы – молчи.
– А? Чего?
– Говорю: будут задавать вопросы – молчи.
– Почему?
– Потому что ты не знаешь английского. А по документам ты англичанин.
Проблемы возникли, когда Аркаша проходил через металлоискатель. Раздался звонок. Аркаша растерялся. Люди, одетые в форму, что-то сказали ему на английском.
– Чего-чего? – пробормотал мальчик.
– Я просил тебя молчать… – зашипел ему на ухо Дэд, изменившись в лице. – Тебе говорят вытряхнуть все из карманов.
Аркаша вытряхнул из кармана зажигалку, перочинный нож, гаечный ключ.
– Oh my God! – шептал Дэд. – Это что еще такое?
– Как что? Это все полезные и нужные вещи.
Иностранец раздраженно схватил эти «полезные и нужные вещи», выбросил в урну. Затем принялся извиняться за Аркашу на английском. После чего цепкими пальцами схватил его за руку и поволок на посадку.
– Дэд, что происходит? – воскликнул ничего не понимающий мальчик.
– Ах, сынок, как ты меня напугал своими игрушками, – совладав с собой, ответил иностранец со своей всегдашней американской улыбкой в тридцать два зуба. – Разве ты не знаешь, как боятся все террористов! А ты со своими железными игрушками… У нас могли быть неприятности.
– Из-за гаечного ключа? – усмехнулся Аркаша.
Но его внимание привлек самолет. Огромная металлическая махина издавала оглушительный рев, так что и находиться рядом было страшно, не то что лезть внутрь. Однако люди по трапу поднимались в самолет со спокойными лицами, поднялся и Аркаша. Ему досталось место возле иллюминатора. С замиранием сердца ждал мальчик, когда самолет взлетит. А когда громадная машина наконец поднялась в воздух и, покачиваясь на воздушных волнах, все дальше стала отдаляться от земли, дух захватило от восторга: земля стремительно уносилась вниз, а простор становился шире. Аркаша забыл про все на свете, прильнув носом к прохладному стеклу. «Дороги-то, дороги какие – как веревочки! А это что – неужели машины? Как игрушечные… А теперь вообще не больше муравьев. А домики-то – как нарисованные!»
