Сплошные вопросы, на которые нет ответов. Я ведь прочел несколько романов, где попавшие в прошлое мои современники лихо и без всяких переживаний перекраивали прошлое? Ну то, что им везло, как Ваське Буслаеву, это ладно (хотя могло бы и поменьше), но отчего они, попав в маршалов и начальников, без всякого душевного трепета брались и переделывали, а тут попадешь в простого морского пехотинца – так сплошные переживания?
И это я еще спокойно отношусь к убиению румын и немцев, а ведь это тоже как-то изменяет будущее. Вот, убитый мною пулеметчик-румын мог бы стать отцом их будущего президента или премьера, а так вот и не родится сей деятель. Ну, хоть на этот вопрос есть ответ – меня это не волнует. Коль они пришли сюда, то пусть все и останутся тут навеки, и пофиг на это будущее Румынии. Хотят будущего своей стране – пусть сидят дома, делают машины, растят хлеб и размножаются. Хоть, как Коанда, реактивные двигатели изобретают, хоть, как Косма, музыку пишут. А придут сюда – не будет ни их, ни будущего. Сколь смогу, столько сам в этом процессе поучаствую. Тоже касается их союзников.
После этого меня снова понесло в воспоминания о Шапсугской. Который уже раз… О Вале я вспоминал куда реже, чем об этом дне. Что-то не так либо со мной, либо с этой максимой.
…Я с азартом ловил на мушку мелькавшие в кустах и за деревьями силуэты румын, когда почувствовал толчок в подошву сапога. Обернулся и увидел Лещенко, за спиной которого маячил Пашка.
– Давай за мной!
Подхватил противогазную сумку, которая лежала у меня сбоку, и скатился за гребень. И вовремя – чуть повыше пошла пулеметная очередь, и на меня посыпались куски коры и ветки. Один из них удачно завалился за шиворот. Но я о нем быстро забыл, а вспомнил куда позже, когда и достал. Мы свалились с горки, ноги скользили по склону, так что нужно было тормозить и хвататься за деревья, кусты и камни. Я-то знал, что вниз надо бегать с горы зигзагами, но Лещенко бежит вперед, словно по ровному, значит, и мне надо не отстать. Как я не грохнулся и что-то не сломал – и сам не знаю. «Бог хранит детей и пьяниц». Значит, я еще дитё, ибо до пьяницы не дотягиваю.
Передохнуть не получилось, ибо только свалились вниз, как:
– Бегом, за мной!
И понеслись куда-то налево, в обход соседней горки, которая куда ниже нашей Тетки. Да еще и через заросли держидерева, дубняка, кизила, еще чего-то. Так и ломились на скорости, прикрывая лицо от веток. Ветки только трещали. Сердце уже выскакивало через горло, когда Лещенко затормозил и вполголоса скомандовал:
– Тихо, всем залечь!
Мы грохнулись кто где нашел.
Я повертел головой – нас пятеро. Отделенный, я, Пашка, Метр с кепкой и высокий парень из Казани. Кажется, Ильясом его звали.
Лещенко еще заставил слишком открыто лежавших укрыться получше.
Сколько прошло времени – не знаю до сих пор, наверное, недолго, но отдышаться после бега я успел. Впереди была крохотная речушка, протекавшая через распадок между двумя горушками. На верхушке той малой высоты постоянно стучал максим. Очередь, короткий перерыв, еще очередь. С той горки, что была за речушкой, выстрелы были винтовочные и шли нечасто.
От румын пулеметный огонь шел почаще. Как это понять – на слух. Максим работает ровно, как швейная машинка, потому его отличаешь легко. Румынских пулеметов я на слух еще не отличал, это мне Пашка сказал, что они так строчат.
Чего-то мы ждем. А вот чего? Явно вот этого – послышались команды на незнакомом языке. Вот кто-то мне в другой жизни говорил, что румынский язык на латынь похож. Аж два раза похож! Но тогда на какой? Фиг его знает, мне он кажется непохожим и на немецкий, да и на французский. Если я ошибаюсь – не филолог есмь, – простите дилетанта. Или когда румыны командуют и переговариваются-то не так похоже?
Ладно, ждем сигнала – длинного сигнала боцманской дудки. Если будет их два, то начинаем с гранат. Так, а сколько у меня патронов в винтовке? Три. Вытянул обойму из сумки и вложил недостающее в магазин.
Гости уже просматриваются, идут группкой вдоль речки, прыгают по камням, частью по этому берегу, частью по дальнему. Вот этот – самый опасный, потому как в руках тащит ручной пулемет и стволом этой бандуры водит вокруг, но как мне кажется, он ждет, что мы будем где-то выше. Значит, его надо бить в первую очередь. Хватит прицела на триста или надо поднять, потому что через речку стрелять надо?
Нет, что-то я ерунду думаю, здесь не та дистанция, чтоб речку учитывать.
Крадутся гости, крадутся, вижу – их десяток штук и один пулемет, то есть явно отделение. Ну, может, неполное, потому как потери. Всех сразу не положим, значит, придется врукопашную идти. Или после гранат они побегут? Не знаю, но увижу. Странно, что на душе аж подъем и нетерпение – совсем не так, когда ожидаешь, куда свалится снаряд или мина, на тебя или поодаль. Странно, что не думаешь, сможешь ли.
Очевидно, не до этого.
Свистит дудка отделенного, и я давлю на спуск. Только бы не промазать!
