Он обернулся и заметил блестящий наконечник, направленный точно на него.
***
Мне казалось, что найти Модеста в Бардре будет легко, ведь он не мог слишком сильно отстать от нас и, будучи по натуре осторожным, не стал бы уходить далеко от утоптанной тропы, откуда можно было бы его увидеть. Однако через час поисков я так и не нашла его. Я добралась до речного порога, где русло круто поворачивало влево, а вода пенилась между камнями. Заметив, что вышла на медвежью тропу, я повернула обратно.
Каждая минута теперь становилась тягостной от пугающих мыслей, и я стала звать, сначала неуверенно и тихо, потом все громче, но никто не откликался. Наконец, из-за деревьев мне наперерез вылетела косуля, подгоняемая собачьей сворой. Вслед за хвостом выскочил герцог, держа в одной руке арбалет (какой-то очередной подарок Сандра, привезенный из восточных земель), а в другой поводья. Заметив меня, он резко остановился.
– Джек? – удивился Вайрон. Конь под ним тяжело дышал. С его огромных ноздрей срывались шумные теплые струи воздуха. – Что ты тут делаешь? И почему один?
Я рассказала ему, что произошло.
– Дальше искать смысла нет, – продолжала я. – Там начинаются медвежьи тропы. Модест бы не пошел туда.
– Тогда расширим зону поисков, – герцог свистнул, зовя собак обратно. – Возвращайся и найди Феофана. Мы с охотниками разделимся и пойдем по верху. Ловчие… Кстати, где твой ловчий?
– Мы немного отстали от преследования, – призналась я. – Наверное, он продолжает гнать оленя.
Вайрон нахмурился. Исчезновение ловчих, которых он представил к нам скорее для защиты, чем для охоты, показалось ему подозрительным.
– Герцог?
– Если что-то случится, сразу давай залп. Не раздумывай.
Герцог разделил людей на три группы, и они скрылись в лесу. Я спустилась ниже к реке. Деревья здесь росли реже, трава скрадывала шаги, однако ехать приходилось медленнее – под копытами коня то и дело перекатывалась галька, вынесенная на берег. Нехорошее предчувствие скрутило живот, и я все не могла успокоиться. Уговаривая себя, что Феофан наверняка уже нашел неферу, и теперь они точно также ищут меня, я вдруг начала думать о другом. Не случится ли беды, если Бурьян найдет его первым? Если Модест будет ранен, поможет ли ему Феофан или бросит, сказав, что не нашел?
Моего слуха совершенно неожиданно коснулся надорванный, шипящий, полный негодования голос, в котором я узнала Модеста.
– Лучше бы… быстрее догадаться, как меня убить… минута промедления будет стоить вам жизни.
Я пришпорила коня, уводя его немного дальше от берега, где подлесок казался ровнее, и погнала его вперед. По лицу хлестали ветви, и мне пришлось положиться на коня, потому что дороги я не разбирала. Зная только то, что Модест был где-то неподалеку, я прижалась к шее жеребца, ища между мелькающими просветами фигуру, похожую на человеческую. Я снова слышала голоса, но от шума в ушах не могла их разобрать. Спешившись, я потянула лук с плеча и, наложив стрелу, на полусогнутых ногах стала снова спускаться к реке.
Голоса приближались, и в одном из них я узнала Феофана. В тот момент, когда ветви расступились и я увидела Модеста лежащим на земле и Бурьяна, дергающего за руку его тряпичное тело, на меня нашло помутнение.
– Не шевелись!
Феофан обернулся. Долгое мгновение я держала его на прицеле, не зная, что делать дальше. Из тела Модеста торчали две стрелы, он лежал навзничь и не двигался. Рука Феофана была прикована к поясу – я знала, что он сжимает нож. Мы смотрели друг на друга, и оба не понимали, как охота обернулась этим. Феофан застыл и смотрел на меня, почти не моргая, мои же руки дрожали, щипало в глазах. Мне было горько от того, что в сердце я всегда готовилась к этому предательству. Они были самыми близкими людьми для меня, и, возможно, именно поэтому я им не доверяла.
– Фео, – позвал Модест, продолжая лежать на земле. Он не видел меня, а я до этого момента видела только его тело. Рука дрогнула, и я почувствовала, как между пальцами проскальзывает древко. – Что случилось?
Прежде, чем стрела сорвалась, Джек увел ее в сторону. На мгновение повисла тишина, а затем на землю с глухим шлепком упал гоголь.
– Ничего себе! – отмер Феофан, рассматривая тушку с преувеличенным интересом, в котором угадывался и испуг, и облегчение. – Вот это меткость! Как ты его заметил с такого расстояния?
– Глаз наметанный, – хвастливо ответил Джек, выходя на берег.
– Ты что, птицу застрелил? – сквозь сжатые зубы спросил Модест, выгибая шею, чтобы посмотреть. – Разве герцог не запретил?
– Ну мы должны же с охоты хоть что-то принести, – развел руками маркиз. – А у вас тут что?
Джек закинул лук на плечо и окинул взглядом поляну. Там, где прошел олень, осталась промятая трава и сломанные ветви. Чуть в стороне, завалившись набок, лежал герцогский ловчий. Из его бока торчало крупное, тяжелое древко копья, а выпростанная правая рука кровоточила. Заметил Джек и ножи, и пальцы, валявшиеся тут же возле ловчего, так близко, что, сделав над собой усилие, мог бы их поднять, но вряд ли смог бы кинуть.
– Да вот, зверя покрупнее подбили, – хмуро объявил Феофан.